Игра на выживание. Тетралогия

так, седьмая вода на киселе. Впрочем, плакат был хоть и новым, но уже несколько устаревшим в политическом плане, ибо Геббельса не было в живых. Сергей подумал, что, скорее всего плакаты эти были отпечатаны заранее, на случай начала войны. Рассмеявшись, он привлек к плакату внимание инженера. Тот сидел к нему спиной, поэтому сразу не заметил. Инженер обернулся, с минуту разглядывал плакат, потом громко расхохотался.
  Посещение реактора Сергея несколько разочаровало. Он ожидал чего-то более впечатляющего. Мартеновский цех металлургического завода, например, выглядел куда эффектнее. Там укрощенная стихия огня была как-то нагляднее. А тут…. Никаких ярких эффектов, немногочисленный персонал буднично, даже как-то лениво производит какие-то операции. Очень трудно представить, что внизу, в недрах атомного котла бушует хваленая энергия распадающейся материи.
  Инженер Прутов, напротив, остался доволен. Облазил все, что было можно, задал множество вопросов сопровождающему их директору. Особенно в части обеспечения безопасности работы установки.
  — И как вам наш первый реактор? — спросил Сергей, когда они вернулись после трехчасовой экскурсии.
  — Ну, хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я боялся. Постарались неплохо, не спорю. Но до приемлемого уровня безопасности еще тянуть и тянуть. Контрольных датчиков в реакторе явно недостаточно, аппаратура управления крайне примитивная, нужны резервные системы аварийной остановки. Еще нужны емкости, куда можно будет сбросить зараженную воду, если контуры все же потеряют герметичность. Не в озеро же ее сливать. Защита персонала тоже недостаточна. Даже индивидуальных дозиметров ни у кого нет. Неужели так трудно было сделать хотя бы пленочные?
  — Хорошо, — оборвал поток претензий Сергей, — изложите все свои рекомендации на бумаге. В общем-то, для того мы туда и ходили.
  — Прямо сейчас?
  — А что тянуть? Пара часов у нас еще есть. Вот и займитесь.
  Запланированное совещание началось в девять вечера. Вести его взялся сам Курчатов. Кроме него и генерал-майора Зернова присутствовали еще Щёлкин и пара его подчиненных. Сергея Курчатов сразу узнал и поморщился, особой приязни в их отношениях не наблюдалось. На представленного ему инженера Прутова только недоуменно покосился. Мол, а это еще кто? Но лишних вопросов задавать не стал.
  Щёлкин коротко доложил о результатах неудачного испытания и назвал несколько возможных причин, которые, по его мнению, могли привести к данному конфузу. Кроме тех, которые вчера называл инженер Прутов, присутствовали еще сомнения в принципиальной осуществимости запуска должной цепной реакции в плутониевом ядре методом взрывной имплозии. Мол, теоретические проработки явно недостаточны, а расчеты, в общем-то, сомнительны. Мол, возможно, следует попробовать и плутоний взрывать с применением пушечной схемы. С ураном же получилось….
  Курчатов слушал все это с мрачным видом. Потом неожиданно повернулся к Сергею.
  — А что нам по этому поводу скажет подполковник Горелов?
  Сергей долго ходить вокруг да около не стал. — Имплозивная схема вполне работоспособна. Другим способом плутоний нам не взорвать. Использование пушечной схемы в данном случае полностью исключено.
  — Вот видите, — ехидно обратился Курчатов к присутствующим, — один, не будучи специалистом по физике ядра, выражает сомнения в имплозивной схеме, другой, тоже не будучи таковым специалистом, уверенно заявляет, что она «вполне работоспособна».
  Курчатов снова остановил взгляд на Сергее. — А в чем тогда, по вашему мнению, состоит причина провала испытаний?
  Сергей пожал плечами. — Большую часть возможных причин нам уже назвал товарищ Щёлкин. Впрочем, имеется еще одна. Предлагаю выслушать товарища Прутова, у него есть мысли на этот счет.
  Инженер немного растерялся от неожиданности, но быстро собрался, встал и изложил свою гипотезу о деградации ядра по причине перегрева. В конце, правда не преминул заметить, что это всего лишь предположение и неизвестно насколько оно верное. Потом повторил свои мысли о прочих возможных причинах.
  Пока инженер говорил, Сергей смотрел на реакцию присутствующих: Щёлкин смертельно побледнел, его соратники озабоченно переглядывались, генерал-майор Зернов явно напрягся и сидел неестественно прямо, Курчатов слушал с каменным лицом.
  Инженер Прутов закончил, неуверенно огляделся, видимо ожидая возражений. Не дождавшись таковых, пожал плечами и сел на место.
  — У вас имеются еще какие-то соображения, кроме тех, которые мы тут сегодня уже слышали? — спросил Курчатов, внимательно посмотрев на инженера. Тот отрицательно