Игра на выживание. Тетралогия

как говорится, бог ему судья, в известной Николаю Ивановичу истории это не сработало. Всех этих «духовных авторитетов» все же лучше контролировать в дубовом административном порядке, без излишне сложных теневых игр. Взять, например «выдающихся деятелей» кинематографа. За те почти двадцать лет, прошедших со времени начала Перестройки, Николай Иванович так и не увидел в прокате ни одного достойного, по его мнению, российского фильма. Хотя во времена административно-командной системы таковые хоть изредка, но появлялись. Видно снимать хоть что-то путное «духовные авторитеты» от кинематографа способны только под недреманным оком жесткой цензуры, либо под недреманным оком прагматичных и ориентированных на прибыль от проката продюсеров. В первом случае снимается полезное для общества кино, а во втором хотя бы кассовое. Если же деньги выбиваются из государства или спонсоров на некую «свободу творчества», то результатом гарантированно оказывается вовсе не обещанный «шедевр», а очередное унылое и лживое дерьмо, интересное разве только специалистам по психиатрии и половым извращениям. В общем, у кого, что есть в душе, тем тот на людей и самовыражается. Насчет же истинного содержания душ «творческой интеллигенции» у Николая Ивановича давно никаких иллюзий не было, нагляделся вдоволь.
  Добив номер «Правды» до конца, Николай Иванович отнес газету обратно, где ее тут же ухватил следующий желающий. Взамен взял номер «Известий», но там, как выяснилось, с небольшими купюрами было все то же самое. Видимо вся советская пресса сегодня писала об одном, что было понятно. Пожалев об отсутствии английских и американских газет, которые с самого начала войны больше не доставлялись в ОИБ, Николай Иванович отошел к окну. Окно выходило во внутренний двор техникума, пейзаж там был не слишком живописный, больше нагоняющий тоску откровенной захламленностью. Вообще пребывание в Куйбышеве, несмотря на короткий срок, уже успело поднадоесть. Из расположения в город его не выпускали. Если не считать одиночного визита к Берия и недавней поездки на Урал. Бытовые условия тут были паршивые, кормежка гораздо хуже той, к которой он привык в последнее время. Радио не послушать, развлечений тоже никаких. Единственная отдушина — работа, но даже ей тут заниматься было весьма неудобно. Оставалось надеяться, что скоро будет готова новая база за городом, ОИБ переберется туда и жизнь снова войдет в привычную колею. На природе, знаете ли, всегда приятнее. И погулять где будет, и возможно неподалеку окажется какая никакая речушка, или еще какой подходящий для рыбалки водоем, пусть даже и просто пруд. И с секретными документами, а других тут в ОИБ практически и не бывает, работать будет гораздо проще. А не так как здесь, где все сидят друг у друга на головах и полно посторонних. Вон, секретчика-бедолагу, того и гляди, удар от безысходности хватит.
  От грустных мыслей Николая Ивановича отвлекло появление майора Иванова.
  — Товарищ Прутов, кончайте перекур, идемте со мной. Надо обсудить один вопрос.
  — Я не курю, — машинально возразил инженер. Хотя появление начальства на самом деле его обрадовало. Значит, есть очередное дело, значит, он кому-то нужен. Значит, жизнь продолжается.
  
  Глава 11
  
  После окончания совещания, выпроводив подчиненных, Сергей распахнул настежь окно и с наслаждением вдохнул свежий и уже достаточно холодный воздух. Накурили в кабинете изрядно, хоть топор вешай, открытая форточка не помогала. На дворе стоял октябрь, с деревьев опадала листва, по ночам уже случались заморозки. Было очевидно, что лето закончилось — тяжелое военное лето 1944 года. Позади осталась «Битва за Кавказ», стоившее огромной крови обеим сторонам сражение под Житомиром, решившее судьбу Киева, отход советских войск за Днестр и последующий прорыв фашистов севернее Тирасполя, создавший реальную угрозу потери Одессы и Николаева. Сергей отошел от окна и остановился перед висевшей в простенке картой, где было обозначено положение фронтов на сей день. Конечно, по сравнению с октябрем сорок первого года в истории «гостей» — дело обстояло не так плохо. У них в октябре фашисты уже прорвались в Крым, взяли Харьков, Калинин, находился в блокаде Ленинград, в опасности была уже сама Москва. С другой стороны, как ни крути, врагу все же удалось нас потеснить, несмотря на все предпринятые по подсказке «гостей» меры. Фашисты захватили наши территории: часть Прибалтики, Белоруссии, Украины, Молдавию. Вытеснили нас из южного Ирана. Советская армия потеряла на всех фронтах почти миллион человек. И это только военнослужащих, без учета потерь среди мирного населения. А они тоже видимо велики. И на оккупированных врагом территориях