Игра на выживание. Тетралогия

хмыкнул и кивнул.
  — Вот и я как вспомню о той обезьяньей группе, которая с ужимками, принимая умильные позы, клянчила жетоны у награбивших их у «работяг» доминантов, то сразу пропадают все сомнения от кого на самом деле произошли «деятели культуры». И если дать этим «деятелям» волю в распространении присущих им поведенческих стереотипов…
  То достаточно быстро окажется, что с ужимками клянчить у «сильных мира сего» различные материальные блага будет уже вся страна. У нас там, в Перестройку, как раз нечто подобное и произошло. Очень не хотелось бы, чтобы такое случилось снова.
   Сталин встал из-за стола и несколько раз прошелся по кабинету. Николай Иванович сидел молча. Переводил дух после долгого монолога и ждал возражений. Но вместо этого Сталин остановился перед ним и посмотрел прямо в глаза.
  — Товарищ Прутов, вот вы верите в возможность построения коммунизма? Только честно!
  — Ничего себе вопросик! — пронеслось в голове у Николая Ивановича. — Причем тут это? Речь-то шла совсем не о том. — Но на вопрос все равно надо было отвечать.
  — Нет, не верю, товарищ Сталин.
  — Вы считаете, что нам не под силу создать для него материальную базу? — задал вождь следующий вопрос.
  — Нет, то есть, да… Извините, немного запутался. В смысле, что с материальной базой лично я особых проблем не вижу. Ее вполне можно построить за пару тройку десятилетий. Если, разумеется, в известной формуле «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям» речь идет о разумных потребностях. То есть развитие производительных сил в достаточно скором будущем вполне может обеспечить каждого хорошим питанием, вкусным, здоровым, разнообразным. Я ведь подробно писал о так называемой «зеленой революции» в сельском хозяйстве. Так же можно будет обеспечить каждого члена общества удобной и гигиеничной одеждой и обувью в необходимом количестве, и на все сезоны. Жильем людей тоже можно обеспечить, теплым, здоровым, если не комфортабельным, но уж точно комфортным. И транспорт общественный развить можно. И плюс ко всему этому предоставить людям широчайший спектр возможностей для саморазвития, как физического, так и интеллектуального. Полноценный отдых тоже всем можно обеспечить. Но, товарищ Сталин, где вы для этого коммунистического общества коммунаров возьмете?
  Ведь сразу по получению всего вышеперечисленного, люди воспримут это как само собой разумеющееся и немедленно потребуют большего. А на любые возможности для саморазвития наплюют по причине банальной лени, будут лежать на диване, жрать чипсы, запивая их пивом, и пялиться в телевизор. И мечтать о шикарной вилле, яхте, полном гараже импортных машин, отпуске на Гавайях, прислуге и личном гареме из смазливых кинозвезд. О том, как прекрасно будет кушать заливное из соловьиных язычков, и запивать его самым дорогим французским шампанским. А отдельные индивидуумы будут не только мечтать, но еще и активно добиваться всего этого. По головам и трупам ради этого пойдут. Любые барьеры снесут, любые ограждения разнесут в щепки. Таких уродов разве только пулей остановить можно.
   Николай Иванович закашлялся, и, попросив разрешения, налил себе воды в стакан. Выпил, полегчало.
  — Товарищ Сталин, вы же сами все это прекрасно знаете! Ведь сколько уже было попыток создать реальные коммуны. И за рубежом их создавать пытались, в той же Франции, например. И у нас после революции множество таких попыток было. И всегда они заканчивались пшиком!
  — А вы можете сказать, почему это происходило? — ехидно усмехнулся вождь.
  — Товарищ Сталин, вы ведь и сами все прекрасно знаете!
  — А вы все же скажите.
  — Ну, — собрался с мыслями Николай Иванович, — проблема естественно в людях. Уж очень они разные. Сначала, вроде, все энтузиасты и единомышленники. Потом выясняется, что минимум треть из этих энтузиастов — это прекраснодушные мальчики-интеллигенты, начитавшиеся книжек, и никогда не державшие в руках чего-то тяжелее ручки. Мечтающие, что будут гулять по пасторалям и заниматься сочинительством. Вторую треть составят психи, болтуны и извращенцы из больной на голову богемы и прочих деклассированных элементов. Среди них обязательно затешется несколько придурков, у которых большие проблемы с женщинами, и которые будут уверены, что хоть тут-то они получат «по потребностям». Ну, и женщины подберутся соответствующие. Половина нимфоманок, сторонниц свободной любви, а вторая половина — крокодилы, на которых мужчины не обращают внимания. Ну, в оставшейся трети будут и действительные энтузиасты, они даже первое время будут усиленно пахать на благо общества. Но им это быстро надоест, ведь остальные при этом будут только постоянно митинговать,