Игра на выживание. Тетралогия

Именно здесь проходит основной фронт идеологической войны. И вести идеологическую войну на этом фронте должно не столько государство, сколько сами граждане. Коммунисты, разумеется, должны находиться в первых рядах и показывать всем пример. Борьба будет очень тяжелой, ибо весьма непросто преодолеть животное себялюбие, особенно в себе самом. И всегда будут находиться люди, которым это окажется не под силу. Которые будут пытаться только брать от общества, ничего не отдавая ему взамен. Да еще считать себя умнее других. Мол, моральные нормы — это только для дураков, для мелких ничтожных людишек, не умеющих жить своим умом. А у нас, мол, своя голова на плечах имеется, а поэтому мораль и закон для нас не писаны. Такие деятели не пойдут в атаку вместе со всеми, а постараются нырнуть в ближайший овраг и сбежать в тыл. Такие не будут честно платить налоги в своих кооперативах, а постараются обмануть государство. Наша задача состоит в том, чтобы разубедить подобных «умников» в рациональности подобных действий. Чтобы не успели они обрадоваться полученной личной выгоде, как им сразу повстречался на жизненном пути трибунал с расстрельным взводом или финансовый инспектор с тюремной камерой. Но это, как я уже говорил, задача государства.
  А как быть с теми, которые лезут без очереди к раздаче в столовой? Как быть с теми, которые зажимают хороших работников и норовят пристроить на «хлебные» должности собственных нечистоплотных в делах родственников? Как быть с тем, кто, напялив на себя дорогую заграничную вещь, смотрит на окружающих свысока, пыжась так, как будто лично ее изготовил? Как быть с теми, кто нарушает нормы коммунистической морали, оставаясь при этом вне зоны действия наших законов? Объяснить таким людям, как они неправы, должны окружающие. Эти окружающие должны позаботиться о том, чтобы никто не смог получить выгоду из своих неэтичных действий. Точнее, чтобы издержки от неприятия обществом нарушения принципов морали, в итоге превысили эту выгоду.
  — Эк загнул Иосиф Виссарионович, — усмехнулся инженер, защелкнув застежки чемодана, — бедные советские индивидуалисты, бедная интеллигенция, бедные мальчики-мажоры, бедные чиновники. Им же теперь совсем жизни не будет. В нашей истории комсомольские патрули только целующиеся парочки по скверам отлавливали, а тут моральные нормы получили расширительное толкование. За парочками они как раз гоняться не будут, а вот кое-кто огребет на полную катушку. Ведь уже сейчас порядок на улицах обеспечивается не столько серьезно уменьшившийся в числе милицией, сколько Добровольными Народными Дружинами. А ОБХСС захлебывается в потоке материалов поступающих от Народного Контроля. А весь народ, как известно, довольно трудно подкупить или прикормить. Граждане уже сообразили, что сигнализировать о нарушениях эффективнее не в государственные структуры, а в ближайшие опорные пункты ДНД или КНК. Там народ молодой, свежий, не успевший набраться профессионально цинизма и наплевательски относящийся к наличию у преступников высокопоставленных покровителей. Спятившие на старости лет бабки вообще поначалу нарадоваться не могли. Пока после нескольких ложных сигналов они не попадали в черный список злостных клеветников.
  — Товарищ Сталин, — продолжила ведущая передачи, — наш радиослушатель хочет задать Вам вопрос….
   Селянку в вагоне-ресторане подали замечательную. Николай Иванович ел ее с удовольствием, попутно пытаясь раскрутить на откровенность сидящего перед ним за столиком кооператора. Но тот откровенничать не спешил, с явной опаской косясь на партийный значок. Хотя на прямо заданные вопросы и отвечал, пусть и уклончиво. Всяческим кооператорам Николай Иванович не слишком доверял еще со времен Перестройки. Поскольку помнил, как в том числе и в эту, казалось бы, маленькую дырочку со свистом вылетела общенародная собственность. Ведь ясно, что бизнес в первую очередь ищет легких путей получения прибыли. Каждодневный труд на ниве реального производства к таковым путям не относится. Гораздо проще присосаться к государственному предприятию и доить его, понятное дело, хорошо делясь с руководством. Или заняться спекуляцией произведенными на тех же государственных предприятиях товарами, зачастую ворованными. Или просто торговлей, где тоже хватает возможностей для махинаций. Изучение хода Столыпинской реформы и НЭПа только укрепило Николая Ивановича в этом мнении. Свежеиспеченные кулаки, малость приподнявшись над средним уровнем, тут же в большинстве своем забивали на крестьянский труд. Вместо этого они открывали в деревне лавку и попутно принимались под грабительские проценты ссужать менее удачливых односельчан семенным зерном, тягловой скотиной