Игра на выживание. Тетралогия

— а нас потом пустят к товарищу Сталину с этими таблетками? Правды ведь не сказать. А ну как подумают, что мы его отравить хотим? Власик сейчас своей тени боится.
  — Вот и придумай что соврать! Должен уже и поднатореть в составлении «легенд».
  — Хорошо, попробую. А ты что делать будешь?
  — Схожу с инженером посоветуюсь, может чего и подскажет.
  — Пустая трата времени, мне кажется, ЭТИ в наших делах не разбираются. Прямо как дети малые.
  — Возможно, ты и прав, но инженер потолковее других будет и многое помнит.
  Когда Сергей зашел в комнату, инженер стоял у окна и видимо наблюдал за бойцами на улице. На стук двери обернулся с явно недовольным видом.
  — Что вам надо? — кисло поинтересовался он, узнав Сергея.
  — Бросьте товарищ Прутов, не надо из себя разыгрывать оскорбленную невинность. Не время сейчас для этого. Обидами потом посчитаемся, а пока надо кое-что обсудить.
  — Неужели? Видимо здорово приперло? Хватай мешок вокзал отходит?
  — Нечто вроде этого, — дипломатично сказал Сергей, испытывая сильное желание хорошенько взгреть наглого шпака.
  — И что у вас случилось? Судя по этой суете, — инженер кивнул в сторону окна, — нечто экстраординарное. Очередной троцкистский заговор? Военный мятеж? Или просто война началась?
  Сергей вздохнул, чтобы успокоиться, и изложил инженеру текущую ситуацию. Точнее, то, что об этой ситуации знал сам.
  — Хм, похоже, что подкрадывается пушной северный зверек, — изрек инженер.
  Сергей поморщился, с этой идиомой он уже был знаком. — Что ни будь более конструктивное, сказать можете?
  — Могу. Я бы на вашем месте не питал особых иллюзий насчет «верного соратника Сталина» товарища Кагановича. Лазарь Моисеевич под контролем Сталина, и Лазарь Моисеевич без оного, как говорят в Одессе, это две большие разницы.
  Если он встанет у руля, то дело швах. Человек он не только жестокий, но и крайне дремучий. На одном запугивании и расстрелах войны нам не выиграть, а по другому он не умеет. Кстати, вы знаете, что товарищ Каганович нежно и трепетно относится к своим многочисленным родственникам?
  — Что-то такое слышал, — неопределенно ответил Сергей. — И как это относится к обсуждаемому делу?
  — А вы слышали, что значительная часть его горячо любимых родственников в настоящее время проживает в Соединенных Штатах?
  — Мало ли где у кого родственники проживают. Все знают, что если нужно для дела, то «железный Лазарь» не смотрит где родственники, где не родственники, где евреи, где не евреи.
  — А вам не кажется, что теперь ситуация вполне может измениться? В смысле, без Сталина.
  — Товарищ Сталин жив, — веско сказал Сергей. — Или вы считаете, что товарищ Каганович заговорщик? Что он стоит во главе этого мятежа?
  — Поймите, Сергей. Ситуация сложная. Знаете, над чем я ломал голову все последние дни? А ломал я ее над тем, как бы нам подровнять себе шансы, путем вовлечения США в войну против Германии. А теперь попробуйте перевернуть шахматную доску и войти в положение наших геополитических соперников. Великобритания стоит на пороге страшной катастрофы. Планы американцев, надевшихся хорошенько подзаработать на новой мировой войне, летят ко всем чертям. Вместо того чтобы приобретать и зарабатывать, они будут вынуждены терять и тратить. Надежды и чаяния сионистов в Палестине тоже накрываются медным тазом. Как вы думаете? Все они так и будут спокойно смотреть, как мы нагло уклоняемся от заранее предписанной нам роли пушечного мяса? Я бы на их месте приложил все усилия, чтобы втравить СССР в войну против Гитлера. И знаете, опираясь на кого, я бы это сделал?
  — Догадываюсь, — мрачно сказал Сергей.
  — Вот и я догадываюсь. Что до Кагановича, то он лично может и не заговорщик. Но по факту, после Сталина и Молотова именно Каганович выдвигается на первую позицию. А это очень плохо, страну данный сапожник точно угробит. Хуже может быть разве только хунта из тупорылых вояк.
  — Еще есть товарищ Берия, он тоже член Политбюро.
  — Разумеется, я бы тоже предпочел видеть Берия в качестве первого лица. Он отличный управленец, соображает в технике, обладает гибким мышлением. Плохо, что у него нет такого авторитета, как у Сталина. И как политик он, похоже, слабоват, нет у него здоровой диктаторской паранойи. Либерал.
  — Думаете?
  — Думаю. Иначе не кончил бы жизнь так глупо в нашем 1953 году. Да и у вас тут…. В стране черт знает что происходит, а он в это время оказывается в Тмутаракани. Впрочем, паранойя дело наживное. А что на выздоровление товарища Сталина надежды нет?
  — Надежда есть. Ранение хоть и серьезное, но медики обнадеживают.
  — Дай-то бог, возвращение товарища Сталина