Игра Вслепую

стену, отгораживающую меня от памяти, я решил пойти другим путем. Остановившись, принялся осматривать свою одежду. Темно-вишневого цвета камзол и штаны в обтяжку. Белая рубашка. Темно-красные сапоги. В тех редких карманах, что я обнаружил, ничего не было. Ни бумаг, ни денег. При этом было очевидно, что одежда была сделана на заказ для торжественных случаев, но никак не для путешествий в сельской глуши. Это противоречие привело меня к ощущению, что и я, вроде этой парадной одежды, здесь явно лишний. Объяснить откуда появилось во мне это чувство, мне было трудно объяснить, но я принял его к сведению, тем более что мое внутреннее чутье, похоже, было с этим согласно.
«Памяти нет, но не всей, а только ее части, касавшейся воспоминаний. Иначе откуда берутся все эти сравнения и определения в моей голове? Хм! Человек-загадка. Словно название из бульварного романа. Роман. Бульварный. Употребил это словосочетание, а смысла этих слов… не знаю. Вернее, не помню. Очень интересно. С чего начнем? Хм. Для начала надо бы определиться на местности и понять: откуда и куда иду. Узнаю — будет от чего отталкиваться в своих предположениях. Итак, вперед!».
Не успел я пройти и сотни метров, как меня окликнули. Оглянувшись, я увидел стоявших на обочине, у самых деревьев, троих мужчин. Двое из них были коренастыми и крепкими на вид мужиками. У третьего были узкие плечи и тусклые, невыразительные глаза, но зато у него были длинные руки, что могло стать преимуществом в ближнем бою.
Лица у всех троих были грубыми и невыразительными, а одежда мятая, грязная, с пропалинами, которые остаются после частых ночевок у костра. На левой щеке мужчины, стоявшего посредине, красовался безобразный шрам от ожога, а его грубо вылепленное лицо говорило о жестокости и свирепости. Стоящего слева от него, я определил как бывшего крестьянина. На эту мысль меня навела его борода, широкая, некогда белая рубаха, пущенная поверх домотканных штанов, а так же топор, который он держал в руке. У длинного и худого парня ничего в руках не было, но это ничего не значило, так как у умелого бойца любое подручное средство могло стать грозным оружием. С минуту мы присматривались друг к другу, пока главарь со шрамом не спросил: — Далеко идешь, путник?
— Далеко. Отсюда не видно.
Разбойнику явно не понравилось ни мой ответ, ни мое спокойствие, и он скосил глаза на стоящего от него по правую сторону бородатого здоровяка, словно о чем-то его спрашивая. Разбойник с топором уже открыл рот для ответа, но в последний момент передумал и только пожал плечами. Его жест говорил: что есть, то есть. Нового ничего не скажу. Что по-настоящему было скрыто под этим коротким обменом взглядов, я просто не знал. Так мне показалось.
В этот самый миг я что-то почувствовал, что-то новое и незнакомое для себя. Несмотря на это, ситуация не располагала к анализу, так как эта троица, а двое из них были вооружены холодным оружием, были, и это в лучшем случае, грабителями с большой дороги. Мое умозаключение подтвердили слова главаря: — Если хочешь жить — гони деньги и скидывай одежду, а будешь хохориться, племяшу тебя отдам. Будешь долго умирать. Ой, как долго!
— Гы-гы-гы! — поддержал его «крестьянин», выставляя на всеобщее обозрение черные пеньки зубов.
Третий из них, длинный и худой парень, с пустым взглядом, смотревший куда-то, сквозь меня, тоже оживился и словно только что, увидев меня, заговорил. Это выглядело так, словно в бездушную куклу вставили ключ и завели пружину.
— Сначала я тебе выколю тебе один глаз, потом начну резать тебя на маленькие — маленькие кусочки. Ты будешь долго — долго кричать. Я люблю, когда плачут….
— Уже испугался! — перебил я его. — И что дальше?
Не то, что я ему не верил. Нет, верил, но при этом не чувствовал ни страха, ни беспокойства. Их просто не было. Создавалось впечатление, что все подобные эмоции из меня вытащили, а вместо них в моей душе образовалась холодная и равнодушная ко всему пустота. После моих слов наступило недоуменное молчание. Если маньяк, снова застыл неподвижной куклой, то второй бандит, с грязной неопрятной бородой, стал нервно переминаться с ноги на ногу, при этом поигрывая топором.
Один против трех, без оружия, и не боится. Почему? Этот вопрос крупными буквами был написан на лице главаря. Решив ускорить развязку, я нагло усмехнулся и тем самым подтолкнул главаря к действию. Судя по всему, разбойник решил, что этот тип от страха совсем потерял голову и потому ведет себя странно, потому что его следующие действия, по-другому никак нельзя объяснить. Когда главарь подошел ко мне и замахнулся ржавым мечом, он ожидал, соответствующей реакции, свойственной его жертвам, но он никак не ожидал прямого удара в челюсть. Не ожидали подобной