за штаны, взбирается на плечо. Балансируя на задних лапках, приподнимается и круглыми человеческими глазами оглядывает площадь. Все замирают, люди и эльфы. Драконы медленно парят над крышами, вытянув шеи, и не отводят взглядов от меня с Фениксом на плече. Главный самец-дракон застывает неподвижно, пригнув к земле рогатую голову. Я стою, чувствую себя подставкой для священной птицы.
—Узрите незримое, — негромко произносит Феникс, но его слышат все. — Кровь дракона, кровь человека. Внемлите мне, все твари разумные, птицы небесные и звери лесные. Мир вам всем. Услышьте слово, и слово это — мир.
Кажется, он говорит что-то ещё. Стою, как оглушённый. Смутно вижу, как люди вокруг выходят из домов, выбираются из подвалов, поднимаются на ступени храма. Вижу, как дикие эльфы опускают оружие. Как опускаются на крыши домов и складывают крылья драконы. Прихожу в себя, когда слышу голос моего внутреннего бога:
—Очнись, парень. Всё уже кончилось.
Поднимаю руку, провожу ладонью по золотистым перьям. Мне в лицо смотрят человеческие глаза на птичьей голове. Драконьи лапки цепляются за моё плечо острыми коготками.
—Очнись, Эрнест.
Чёрная плита, тяжелее земли, больше неба, обрушивается на меня, и мир захлопывается.
Глава 50
Чернота взрывается огненным шаром. Нечем дышать, горло раздирает кашель, внутренности рвут тысячи драконьих когтей. Кашляю, задыхаюсь, пытаюсь вдохнуть воздух пересохшим горлом.
В глаза бьёт ослепительный свет. С трудом разлепляю слезящиеся глаза, втягиваю воздух в горящие лёгкие.
Я сижу в открытом гробу. Крышка откинута, по её краю мигают красные и зелёные огоньки.
—Вылезай!
Пытаюсь вылезти, хватаюсь за край «гроба», проложенный мягким пластиком, руки не слушаются.
—Что вы с ним цацкаетесь, — слышу раздражённый голос. — Вытаскивайте его!
Чьи-то руки хватают меня и выволакивают из нутра гроба… Нет, капсула, вот что это такое. Слово, сказанное богиней, всплывает в памяти. Капсула Аристофана.
От тела с чмоканьем отрываются резиновые присоски. Стукаюсь пятками о холодный твёрдый пол. Меня начинает тошнить, и человек в армейских ботинках отступает назад, брезгливо отряхивая брюки.
Откашливаюсь, поднимаю голову. Обладатель раздражённого голоса стоит напротив и тоже брезгливо морщится.
Он закутан в пушистый белый халат, курчавые волосы его влажно прилипают к лицу, странно знакомому. Видно, человек этот только что принял душ, и даже не успел как следует обсохнуть.
—Что, оклемался, крыса? — резко спрашивает кудрявый. — Привыкай. В камере курорта не будет.
Выпрямляюсь, смотрю ему прямо в лицо. Гладкое, сытое лицо, буйные кудряшки, белые зубы, сейчас приоткрытые в брезгливой гримасе… слабое подобие статного красавчика Арнольда.
Меня снова начинает выворачивать на кафельный пол. Вот ведь тварь. А я ещё спасал этого крысёныша. Надо было оставить его висеть на дереве. Пусть бы Верховный маг провёл обряд до конца, и поджарил ему пятки. Пусть не взаправду, но боль была бы настоящая. Дурак ты, Эрнест… Фома.
— Доктор Вайс, посмотрите, что с ним, — командует бывший Арнольд. А я даже не знаю, как его зовут по-настоящему. — Он нам так весь пол заблюёт. Доктор Вайс!
Человек в зелёном комбинезоне неторопливо оборачивается. Его руки в прозрачных перчатках сжимают пучок гибких резиновых трубок с присосками. Мигает красными и зелёными огоньками откинутая крышка соседней капсулы.
—Я же велел пока не открывать капсулу с Мегги! — рявкает крысёныш. Лицо его багровеет, с мокрых кудряшек капает вода, пятнает белый халат.
—Простите, господин Айвен, у меня инструкция, — невозмутимо отвечает доктор.
Он точным жестом опытного медика втыкает шприц в предплечье девушки. Хрипло вздыхаю. В капсуле сидит, тяжело дыша и отирая бледное лицо, моя богиня.
От укола кожа её розовеет, она облегчённо выдыхает, отводит со лба прядки влажных волос, и опускает на пол длинные голые ноги. Если бы мне не было так плохо, мне стало бы очень хорошо от этого зрелища.
На девушке почти ничего нет. Если господин Айвен — бледная копия красавчика Арнольда, то Мегги — кажется, так её назвали — почти та же самая. Только кожа у неё светлая, а не смуглая, и рост чуть повыше… чёрт.
Только сейчас замечаю на стене зеркало от потолка до пола. В нём я отражаюсь в полный рост. Это не она высокая. Неудивительно, что накачанное тело дикого эльфа привело меня в восторг. Из зеркальной глубины на меня смотрит тощий невзрачный парень, совсем зелёная салага. Лицо худое, бледное, под глазами
