—Выпей, — говорит Арнольд. Он стоит рядом, лезвие его кинжала прижато к тонкой шее маленького лучника.
Подбираю флакон, одним глотком выпиваю зелье. В глазах немедленно проясняется, красная табличка мигает в последний раз и исчезает.
—Лучше бы ты ему ткнул в сердце, — угрюмо говорит лучник, и я наконец узнаю его.
Мокрое платьице облепило тонкую фигурку, из-под копны спутанных волос мигают совиные глаза. Видно, Глазастой Энн пришлось побывать в воде, и это пошло ей на пользу. Бело-розовые щёки, чистая шея, длинные ресницы так и хлопают. Стройные ножки, осиная талия, и волосы не грязно-серые, а пепельные, с серебристым отливом.
Девчонка повернулась, взглянула на Арнольда, из массы пушистых, подсыхающих на солнце волос вынырнул кончик розового ушка. Острого, кошачьего уха, совсем как у меня.
Энн перевела взгляд на меня. Огромные, немигающие глаза уставились на меня, и я впервые заметил, как сужаются её зрачки. Проклятье. Она тоже эльф.
—Нужно было вырезать ему сердце, — повторила она, кривя красивые губы. — Это же Аристофан. Мешок золотых, и легендарный доспех в придачу. Что смотришь, красавчик? Убей его.
Глава 17
—Легендарный доспех, говоришь? Мешок золота в придачу? — красавчик окидывает меня оценивающим взглядом.
—Чтоб меня разорвали когти Эринии, если я вру!
Кинжал отодвигается от горла Энн.
—Зачем вырезать ему сердце?
—За него отдельная плата, — эльфийка оживляется, облизывает губы острым язычком. Совиные глаза возбуждённо блестят.
Поднимаюсь на ноги. Зелье помогло, меня больше не шатает.
—Сколько за сердце? — интересуется Арнольд.
—Больше, чем ты сможешь унести.
Всё, хватит. Сейчас они поделят шкуру неубитого Эрнеста.
Перешагиваю через вытянутые ноги мёртвого Джонни. Раздвоённые копыта в ошмётках травы, мускулистые ляжки. Широкая грудь в буйных зарослях шерсти, ничем не прикрытый, брутальный пах. Кровавый обрубок вместо головы.
Склоняюсь над кучей сваленной у костра добычи, не глядя, бросаю взятую на глазок половину добра в свой мешок.
—Эй, сизарь, ты куда? — насмешливо бросает Энн. — Мы с тобой не закончили!
Легонько толкаю носком сапога обломки черепа Джонни. Оттуда вываливается овальный кусок кости. Мелкими буквами сбоку вьётся надпись, и цифирка в конце.
Подбираю кость. Оборачиваюсь к застывшему с кинжалом в руках Арнольду. Эльфийка смотрит на меня, зрачки её то сужаются, то расширяются, губы растянуты в глумливой гримаске.
—Я с вами закончил. Прощайте.
—Эрнест! — это красавчик. Похрипывает от волнения. Конечно — такая добыча уходит.
Тычу в сладкую парочку выпавшей из быка костью. Энн в испуге отшатывается.
—Первому, кто пойдёт за мной, разнесу башку, как Джонни. Видали?
Я блефую, но они верят. Красавчик бледнеет, эльфийка застывает на месте, как статуя девушки с арбалетом.
Разворачиваюсь и ухожу. Топчу сапогами дивные цветы, похожие на маки. Блеф блефом, но между лопаток нестерпимо зудит от ожидания стрелы.
Прохожу мимо тушки комара Фредди. Помятые крылья лежат слюдяной гармошкой, хоботок в засохшей крови уткнулся в землю.
***
Иду, не разбирая дороги. Вскоре цветы пропали, спрятались в густой траве. Теперь на моховых кочках торчат здоровенные грибы. Густые ёлки заслоняют солнечный свет. Ставшее привычным странное спокойствие ушло, перекинулось в ледяную злость. На ходу срываю с гриба шляпку. На шляпке сбоку надпись. Ты хотел учить меня грамоте, Арнольд? Обойдусь без тебя.
Откусываю кусок от шляпки. Перед глазами выскакивает табличка, а мохнатые ёлки вдруг окрашиваются в лиловый цвет. Неожиданно легко подпрыгиваю, и несколько шагов буквально пролетаю над землёй. Ага. Нагибаюсь, и когтем вычерчиваю на ближайшем пне слово с таблички. Буквы получились корявые, но каждая врезается мне в память вместе с царапинами на древесном стволе.
Ещё. Куст с роскошными бутонами не дал ничего. Трава с красным венчиком на конце стебля вызвала тошноту и жжение в ушах. Через секунду я услышал, как оглушительно топают крошечными ножками муравьи, ползая по дохлой гусенице в броске камня отсюда. Эффект прошёл через сто ударов сердца, и всё это время я стоял, зажав уши кулаками и мотая головой.
Ещё. Жёлтая ромашка — озноб и невероятная, нереальная радость. Прыгаю по поляне, как полоумный. Ещё. Древесный гриб. Чёрная тоска, зелень в глазах, и прозрачные стволы ёлок. Вижу лес насквозь, будто он стеклянный. Жаль, не дальше вытянутой руки.
Каждый раз записываю
