слова. После стебля папоротника меня затошнило. Стоя на коленях, я трясущейся рукой вывел на земле новое слово.
«Вам нужно поспать» — нежно произносит моя блондинка, и перед глазами выскакивает уже знакомый значок. Восходящее солнце и растопыренная пятерня. Что там говорил красавчик? «У тебя уровень повысился». Вот что он сказал.
Нет, здесь нельзя спать. Кругом ни души, только мухоморы высотой по колено, да причудливой формы обломки скал торчат из земли. Деревья толщиной в два обхвата, и между ними, далеко вперед, что-то блестит, будто осколок синего стекла.
Крохотное озерцо посреди леса, в прозрачной воде видны камушки. По гладкой поверхности плавают кувшинки необыкновенных размеров.
Обхожу синий пятачок по периметру. С берега в воду плюхается толстая лягушка, торопливо плывёт, загребает лапками. Кувшинки покачиваются на волнах, их стебли лениво колышутся между придонных камней. Похоже, будто кто-то выдавил в глубине леса круглую ямку и наполнил её водой. Если бы я хотел создать идеальное озеро, полное красоты и покоя, оно было бы таким.
Захожу в воду, срываю пару кувшинок. Пытаюсь поймать лягушку, но скользкая тварь проскакивает между пальцев и плюхается в тину. Выхожу на берег, какое-то время стою, смотрю, как по воде расходятся идеальные круги, как колышутся белоснежные кувшинки. Господи, если в твоей вселенной есть рай, пусть там будет такое озеро.
Отворачиваюсь и ухожу. Нельзя стоять на месте, нельзя.
В мешке у меня уже собрался порядочный гербарий. Охапка листьев, цветочный букет, куски коры и парочка грибных шляпок. Вот опять эта трава с красным венчиком. Срываю волокнистый стебель и решительно сую венчик в рот. Заодно отламываю кусок древесного гриба.
Тщательно пережёвываю. Сочетание двух травок даёт неожиданный эффект. Лес вдруг наполняется многоголосым гулом, деревья обретают чёткий контур и становятся плоскими, как куски стекла. Из земли внезапно проступает тропа — узкая полоска, покрытая сетью мелких трещин. Мир окрасился серыми тонами, будто в солнце вставили громадный фильтр из мутного стекла.
Чувствуя странную лёгкость в голове, ступаю на тропинку. Мохнатые ёлки, обвешанные лохмотьями мха, редеют. Впереди, над открывшейся между тонких осин запрудой блестит золотое солнце.
Пруд в пятнах зелёной ряски, мельничное колесо весело вращается в брызгах хрустальной воды. Прыгает по камням ручей. Серая стена дома в солнечных пятнах. Отсюда дом кажется игрушечным, запруда — блестящей лужицей в зелёной рамке.
Останавливаюсь, и зачарованно смотрю, как через двор к дому идут трое: человек с рогатым посохом в руке, синекожий эльф и маленькое существо в лохмотьях.
Вот распахивается дверь, на крыльцо выходит толстая старуха в пёстром фартуке, делает приглашающий жест. Двое заходят внутрь. Девочка-оборвыш остаётся во дворе. Едва спутники скрываются в доме, она с ловкостью обезьяны взбирается на забор, оттуда на крышу, и свешивается с карниза.
В какофонию звуков врывается звериный вопль. Распахивается дверь, во двор с крыльца скатывается человек. Посоха уже нет в его руках, лёгкий доспех на груди покрыт оплавленными дырами. Вслед за ним неторопливо выплывает старуха. Нет, уже не старуха. Пёстрый передник лопается, открывает мохнатое брюхо насекомого, из-под задравшегося подола платья лезут суставчатые ноги. Платок слетает с головы, и я с содроганием вижу узкое, хищно красивое лицо паучихи. Она протягивает передние лапы к человеку, и зазубренные лезвия разрывают его пополам.
С воплем выскакивает на ступеньки эльф, взмахивает топором, рубит тварь по вывернутым коленкам. Щёлкает с крыши тетива арбалета, и эльф, со стрелой между глаз, заваливается назад, пропадает в тени дверного проёма. Оттуда слышен хрюкающий звук, стук копыт, слабое жужжание огромного насекомого. Потом синие ноги эльфа, торчащие из двери, дёргаются, и тело втаскивают внутрь. Приглушённый стеной, слышен скрежет клыков по кости, мерзко хлюпает разрываемая плоть.
—Новичок? — голос за спиной.
Оборачиваюсь. Мгновенный блеск меча, жуткая боль в горле, веер алых брызг. Внезапное, тошное ощущение конца. Вижу своё тело со стороны. Лишённая жизни кукла медленно оседает, ломается в пояснице, падает на землю и застывает в последней судороге.
Глава 18
Мелодично пропела птица. Только что я спал, и вот стою на ногах. Крохотная каморка. Каменные стены, низкий потолок, трухлявые балки в бахроме паутины. Цепи под потолком, замкнутые браслеты кандалов тускло блестят, в углу под ними — иссохшие кости.
Мгновенная вспышка паники сразу же гаснет. Это тюремная
