люди, и есть мы. Безликие. — Гай сухо усмехается, глаза его не отрываются от облачка звёзд на горизонте. Местные так называют нас. Безликие.
С удивлением смотрю на него. По лицу командира пробегает судорога, губы складываются в горькую складку. А ведь совсем недавно я хотел прикончить его. Когда отряд наёмников уходил от сожжённой деревни, где не осталось ничего живого. Я шёл вместе с остальными, наёмники хлопали меня по плечу, и поздравляли с первым делом. Со смехом обсуждали, как в ближайшей таверне я угощу всю компанию добрым вином под жареного кабанчика.
Парни хохотали, а я отыскивал взглядом спину командира, бросившего в огонь полсотни красивых, говорящих с нами на одном языке птиц. Представлял, как подойду к нему, разверну к себе, и одним ударом сломаю ему нос. Представлял, как Гай, обливаясь кровью, валится на землю. Как вскакивает, выхватывает свой кривой меч…
Что будет дальше, меня не волновало. Я был слишком зол. Потом понемногу остыл. Все мои смерти, весь бесконечный цикл рождений и возвращений назад встали передо мной, и я испугался. Ничего не выйдет. Гай меня убьёт, даже не вспотев. А я отправлюсь обратно, к тюремным крысам и многократной, бессмысленной смерти.
—Есть легенда, что обычные люди умирают и возрождаются вновь. Бесконечное перерождение, круговорот души. — Между тем тихо говорит Гай. — Если ведёшь безгрешную жизнь — возродишься лордом. Если нет — будешь в следующей жизни собакой. Или ослом. Но душа… душа твоя будет прежней.
Он вздохнул, криво ухмыльнулся:
—Все местные в это верят, даже самые отпетые. И ещё все знают, что есть Безликие. Те, кто никогда не будет перерождён.
Гай прикрыл глаза, покачал головой. Лицо его было печально.
—Среди таких, как мы, есть легенда. Байка. Что мы не умирает по-настоящему. Что мы возвращаемся вновь и вновь, просто не помним об этом. Так вот — это неправда. Никто не возвращается. Я убил много людей, Эрнест. Новички — как крысы. Убьёшь одного — на смену придёт другой. Он будет точно такой же, как прежний. Но это будет другой человек. Местные — все разные. Мы — одни и те же. Зато у них есть душа, а у нас её нет. Если я умру, где-то возникнет новый Гай. Но это буду уже не я. Придёт смуглый сопляк, займёт моё место. Будет есть, пить, дышать, трахать девок. Вместо меня.
Командир со свистом втянул воздух сквозь зубы.
—Понимаешь, Эрнест? Даже если тело будет моим, кто скажет, что это тот самый Гай? Те, кто его знал? Я видел своего бывшего друга, Фрая Скалозуба. Его убили драконы на красных скалах. Я сам видел, как дракон сожрал его. А потом… потом пришёл новичок, как две капли воды похожий на молодого Фрая. Я обрадовался, как дурак. А это был не он. Дурная копия, паршивая подделка. Чужой человек в теле моего друга. Я отправил его обратно. Отрубил ему голову. Снёс ему башку. Нет на свете другого Фрая Скалозуба. Нет, и не будет.
Смотрю на него. Этот человек искренне верит в то, что говорит. У меня голова идёт кругом. Он такой же, как я. Значит, я — Безликий? Новичок, который занял место того, кто был раньше. Кого же? Неужели Аристофан Справедливый, за которого меня принимают, мой предшественник? А я просто самозванец, который пришёл вместо него. Он умер, а я занял его место. Но ведь я помню, как умирал. Как меня убивали, снова и снова. Гай сказал, что это невозможно. Невозможно…
Кажется, последние слова я проговорил вслух. Поднимаю глаза и вижу, что командир смотрит на меня в упор. Горькое выражение исчезло, теперь это тот, прежний Гай. Убийца, наёмник и убеждённый головорез.
—Что невозможно, Аристофан Справедливый? — тихо, медленно спрашивает он. — Что — невозможно?
Рука его лежит на рукоятке меча, в свете луны блестит обнажённый клинок. Сейчас тебя убьют, глупый, доверчивый Эрнест. Ты потерял бдительность, разговорился по душам с чужаком. Выдал себя.
«Ты мой» — раздаётся вдруг гулкий голос. Он звучит словно отовсюду. Он гудит в моём черепе, отдаётся во всём теле так, что ломит зубы. «Ты мой».
Поднимаюсь на ноги. Не знаю, слышит ли Гай эти слова, но он не двигается. Только глаза его с неистовым напряжением следят за мной.
—Что ты сказал?
«Ты ждал меня. Я пришёл»
Гулкий звук резонирует в моём мозгу. Перед глазами всё плывёт, качается земля. Я хватаюсь за голову, и падаю на колени, в сырую траву. Лиловый свет луны чернеет, и со змеиным шорохом скользит перед моим лицом обнажённый клинок.
Глава 21
Гулкий голос затихает. Остриё меча перед моими глазами покачивается, ловит лунные зайчики.
—Он лжец.
Это Кривозуб. Маг подошёл неслышно, как тень. Сейчас он стоит рядом с командиром, перекидывает
