нас и дела наши. Вернись к тем, кто сотворил тебя, и не беспокой нас больше! Пусть примет тебя Великая Мать!
Над алтарём вспыхивает чёрное пламя. Его тугие языки разворачиваются, как лепестки хищного цветка, выбрасывают облако дыма. Дым поднимается кверху, обволакивает дерево над пропастью, подползает к ногам сожжённого охотника. Обгоревшее тело уже не видно за чёрной пеленой.
Жрец выкрикивает что-то, взмахивает просторными рукавами. Дым расползается клочьями, истаивает в воздухе, и вместе с ним исчезает тело. Только остов мёртвого дерева торчит на краю водопада.
Кривозуб рядом со мной с присвистом выдыхает. На лицах наёмников появляется удивление и испуг. Гай возле капитана Фроста стоит неподвижно, сжатые пальцы его белеют на рукояти меча.
—Это сам Фракассий, — шепчет наш отрядный маг, так тихо, что даже я еле слышу его. — Не знал, что он так может.
—Кто такой Фракассий? — шепчу в ответ.
Кривозуб вздрагивает, испуганно взглядывает на меня. Нехотя отвечает:
—Первый ученик Верховного Мага. Его секретарь.
С уважением смотрю на тощего бородача. Нам с Кривозубом до него далеко. Не зря Гай боится Красных скал. Вон, какие люди пришли с капитаном. Не нам чета.
Отряд уходит дальше, стуча сапогами по мёрзлому камню. Я последний раз оборачиваюсь назад и вижу, как молоденький лейтенант капитана Фроста нагибается и подбирает что-то под деревом, где раньше было тело. В руке его вспыхивает цветной огонёк, бросает острый лучик в глаза. Лейтенант тщательно обтирает о штаны и надевает на палец бриллиантовый перстень покойника.
***
В отряде, что привёл столичный капитан, почти все оказались игроки. Капитан Фрост со своими людьми ждал нас у перевала. Когда мы подошли, они стояли на дороге, безукоризненно выстроенные и сияющие, как новенький золотой.
Фрост поздоровался с нашим командиром, но руки не протянул. Они улыбались друг другу, и улыбка Гая походила на оскал.
Раньше я не видел так много безликих, «игроков», как называл нас Арнольд. Они действительно были все разные. Только сейчас я по-настоящему понял, что мы отличаемся от местных. Дело даже не в именах, не в отсутствии «штампа» на боку. Они просто были другие, и я пока не мог найти этому названия.
У капитана Фроста оказалась приятная наружность и громкий голос. На груди его я увидел полное имя: Фрост Несгибаемый. Ещё он был явно богат и хорошо образован. Мы, со своими потрёпанными, пыльными одеждами и собранным с бору по сосёнке оружием, показались жалкими оборванцами по сравнению с его молодцами.
Зато мы идём первыми. Отряд капитана бодро шагает позади, их поклажа, как и у нас, сложена на спинах вьючных мулов. На одном, самом крупном, едет человек. Он закутан с головы до пят, так что лица не видно. Ткань, в которую он укутан, покрыта теми же знаками, что и одежда жреца.
Всё время, что мы движемся по дороге, этот человек не слезает с мула. Он не делает ничего: не ест, не пьёт, и не открывает лицо. Кажется, он дремлет.
Скалы всё ближе, они уже нависают над нами. Их склоны кажутся вертикальными, а вершины — острыми, как зубы драконов, которые там живут.
Объявляют привал. Для капитана ставят палатку, и наши командиры забираются туда. Мулов пускают пастись. Только один мул, самый рослый, с человеком на спине, стоит неподвижно, повесив голову и широко расставив ноги, будто сонный. Человек по-прежнему не двигается. Кажется, даже воздух вокруг него застыл, превратился в жидкое стекло. Стекло…
Лезу в мешок, достаю пучок травы. Той самой, с красной метёлкой наверху, от которой всё вокруг становится нереально прозрачным. Жуткая дрянь, но сейчас не время жалеть себя.
—Эй, сизарь!
Оборачиваюсь. Зря я забрёл в чужой лагерь. Одного из четверых, что сейчас стоят и смотрят на меня, я знаю. Он хотел прикончить меня в таверне «Холодная плюшка». Сто жизней тому назад. Было это или нет, но вот он — здоровенный мечник, лбом можно орехи колоть. По лицу трудно понять, узнал он меня или нет.
—Гляди, он травку собирает. Никак, лекарь. — Это крайний слева, высокий лучник в шёлковой рубахе. Поверх рубахи кожаный нагрудник, весь в узорах золотой вышивки.
—Видать, без травы ихнему вампиру невкусно, — включается второй с краю, крепкий брюнет с секирой за спиной. На нём тоже нет доспеха, смуглая шея густо расписана синими рунами, на груди — мешочек на шнурке. Должно быть, амулет.
—Не любите диких эльфов? — фыркает третий, с головы до ног затянутый в красную кожу. — Вы просто не умеете их готовить!
Мой знакомец, рослый мечник, просто стоит молча, и снимает с меня взглядом мерку.
—Эй, ты нас понимаешь,
