меч. Но сейчас я придавил бы этого книжника голыми руками. — Ты мне не начальник.
«Магическое воздействие — эффект развеян, — неожиданно объявляет моя блондинка. — Сопротивление — навык повышен!»
—Фракассий, этот эльф — мой ученик. Он пойдёт со мной.
Это наш отрядный маг, Кривозуб. Он встаёт рядом, и я чувствую, как трясутся у него руки под рукавами балахона. От вампира остро пахнет чем-то едким. Тонкогубый рот расползается в зловещей гримасе, обнажая кривые клыки. Он старается выглядеть грозным, и ему это удаётся. Только я один знаю, что он боится. Его просто колотит от страха. Но отступить он не может.
Фракассий быстро приходит в себя. Ласковая улыбка, как для непослушных детей, укоризненный взгляд.
—Кто это здесь? Дитя праха и нечистот, про клятый светлыми богами вампир?
Жрец взмахивает рукой, будто отталкивает его растопыренными пальцами:
—Прочь отсюда, порождение тьмы!
Взвивается ветер. Балахон Кривозуба полощется парусом, громко трещит по швам. Синеватое лицо заостряется, дыхание с трудом свистит сквозь обнажённые зубы.
Краем глаза вижу, как расступаются игроки, образуя плотный круг. Никто не уходит, на лицах — жадное любопытство. Кажется, там уже заключаются пари и принимаются ставки.
На Кривозуба страшно смотреть. Он белеет на глазах, его балахон похож на жалкую тряпку. Плохо дело. Сейчас жрец развеет его по ветру, и примется за меня.
Почему-то вспоминаю сожжённую деревню, беднягу Золтана. Как он кинулся на меня, вытянув острый клюв. Убить, заклевать, избавиться от врага. Ценой собственной жизни. Он был храброй птицей, этот пернатый говорун.
Проклятье, что я сделал тогда? Что такого сказал, когда швырнул в него свитком?
А сейчас даже кинуть во врага нечем. Лезть в мешок некогда. Я вижу, как глаза жреца, странно ласковые, вдруг взглядывают на меня. Твоя очередь, Эрнест Добрый.
Мгновенно нагибаюсь, сдираю с ноги сапог.
—Получи, ублюдок!
Сапог врезается в грудь Фракассию. Звонко шлёпает в тощую грудь подкованная подошва.
Жрец крякает от неожиданности. На его балахоне, разрисованном странными символами, появляется овальное пятно. Оно быстро чернеет, расползается на груди в большую дымящуюся кляксу.
Круг зрителей дружно ахает. Фракассий застывает со вскинутыми в магическом жесте руками, и с бескрайним удивлением смотрит на кляксу. Заклинание, которым он собирался угостить нас с Кривозубом, застревает у него в глотке.
Надо отдать должное книжнику — он быстро опомнился. Жрец складывает руки ладонями вместе, будто собирается прочесть молитву, потом резко разводит их в стороны. Между пальцами дрожат натянутые полупрозрачные нити, как струны огромной гитары.
Фракассий выкрикивает что-то и проворачивается вокруг себя на одной ноге. Нити раздуваются, летят вслед за ним, окутывают тощую фигуру странным полосатым коконом.
Прикрытый полупрозрачной плёнкой кокона, жрец вытаскивает из рукава короткий жезл и направляет в нашу сторону. Кривозуб рядом со мной с присвистом втягивает воздух, выставляет перед собой деревянную рогульку, увенчанную черепом лисицы.
Зрители выкрикивают ободряющие слова. Слышу, как повышаются ставки.
Лезу в мешок, достаю завалявшийся свиток. Другой рукой стаскиваю второй сапог. Игроки вокруг разражаются дружным смехом и свистом. Вампир косит на меня бешеным глазом, но ничего не говорит. Зрачки его расширены во всю радужку и горят красным огнём.
Зато Фракассий аж спадает с лица, по щекам его ползёт бледная зелень. Видно, не понравилась ему моя обувка.
—Дети греха, — губы его едва шевелятся, но я слышу каждое слово, как будто он стоит совсем рядом. — Исчадия тьмы.
На конце его жезла сгущается клубок зелёного дыма. В нём посверкивают крошечные молнии. Их всё больше, огонь всё ярче. Сейчас молния сорвётся с посоха, и от нас с магом останутся две дырки в земле…
—Стой, сын курицы и шакала! — никогда я ещё не слышал такого яростного рыка.
Круг зрителей расступается как можно шире, все стихают. В полной тишине капитан Фрост подступает к своему жрецу и нависает над ним, как статуя командора. Капитан бледен до синевы, белые зубы яростно жуют свесившийся в угол рта ус.
—Кто разрешил?! — шипит он, брызжа слюной в лицо Фракассия. — Кто позволил?!
Рядом с ним стоит наш командир. Гай невозмутим, только амулет у него на груди подмигивает алым глазом.
—Это дела магов, капитан, — напряжённым голосом отвечает жрец. Посох в его руке по-прежнему нацелен на нас, по-прежнему играют на его верхушке маленькие молнии.
