пятен. Вжимаю голову в плечи, и бегу к останкам Кривозуба. Одним прыжком оказываюсь возле горстки пепла. Раскрываю мешок, и ладонью сметаю туда прах вампира вместе с амулетом. Затягиваю шнурки и со всех ног бегу обратно.
«Атлетика — навык повышен. Наблюдательность — навык повышен. Вы выполнили задание…» Да замолчи ты, дурёха. Сейчас меня поджарят и сожрут вместе с костями и всеми навыками.
В третий раз лопается ледяной бутон. С неба сыплется золотое конфетти пополам со снегом. Истошный визг, невыносимый для слуха, внезапно пронзает воздух, многократно отражается между скал.
С разбега прыгаю в расщелину, и меня подхватывают на лету. Гай выхватывает у меня из рук мешок с пеплом, а я смотрю наверх. В синем небе закручивается золотая спираль. Она взвивается к солнцу, истончается до тонкой нити и уносится вдаль, за зубчатые вершины гор.
Глава 25
Ущелье между скал похоже на перевёрнутое небо. Наверху — чернота, внизу — россыпь костров, которые могут сойти за звёзды.
Потрёпанный отряд капитана Фроста расположился вдоль ручья. Узкая полоска воды журчит между камней. На вкус она чуть солоноватая и холодная, как лёд.
На весь отряд у капитана осталось две палатки и мул. Остальные имущество сгорело в драконьем пламени или рухнуло с утёса в бездну. Фрост сидит у центрального костра мрачнее тучи.
Жрец Фракассий, после неприятного разговора с капитаном, отсел подальше, к самому крайнему огоньку, и теперь штопает свой красный балахон. Вернее, это за него делает иголка — здоровая такая игла в мизинец длиной. Жрец стянул балахон с тощих плеч, напялил его на колышки. Потом достал откуда-то из кармашка коробочку, пошептал над ней. Открыл коробочку, вытащил иглу с ниткой и воткнул в красную ткань.
Теперь он сидит, вытянув худые бледные ноги к самому огню, и листает толстую книгу. Тень от его всклокоченной бороды мотается над костром, похожая на уродливый клюв.
Наш отряд уцелел весь. Кроме Кривозуба, все живы. Мы даже сохранили половину своего добра: парочка мулов с поклажей спаслись под прикрытием скал. «Кто забывает устав, долго не живёт» — сказал Гай. Едва показались драконы, отрядный казначей с помощником ухватили мулов под уздцы, и потащили в укрытие. Маг Кривозуб обеспечил отступление, оттянув внимание противника на себя.
Наши костры горят по другую сторону ручья. Узкая преграда, шириной в один шаг, хрупкий символ нашей независимости.
На огне булькают котелки, в них кипит жидкая похлёбка. Пар стелется над камнями и утекает вслед за ручьём в расщелину между скалистых вертикальных стен. Большая часть провизии — да что там, почти вся — пропала вместе с мулами. «Никогда они не залетали так далеко, — сорванным голосом выговаривал жрец Фракассий разъярённому капитану. — Никогда!»
Дымок костра приятно щекочет обоняние, тепло от огня согревает подошвы новеньких сапог. Блестящая кольчуга расстелена на камнях, поверх неё сложены наручи и кожаные штаны.
На коленях лежит раскрытая книга, рядом с костром пристроен объёмистый мешок — вещи сгоревшего Кривозуба. Я сижу у костра, совсем как жрец Фракассий, помощник и правая рука верховного мага. Только вид у меня совсем не как у книжника. Нет у меня солидной бороды и воспалённого взгляда книжного червя. После лечебного зелья из бутылки, выпитого недавно, я выгляжу здоровее некуда. Здоровенный дикий эльф с сизой гривой волос и острыми звериными ушами перекидывает страницы старинного фолианта синими пальцами, а когти его царапают дорогой пергамент.
Вещи мне отдал командир. Когда мы спешно покинули сожжённый лагерь, наши отряды углубились в ущелье между скал, стены которого почти смыкались над головой. Темнота и холод, под ногами хлюпает вода. Зато ни одна летучая тварь не подберётся к нам сверху.
Трупы погибших, похожие на головешки, зашили в мешки и понесли с собой. Жрец не решился проводить обряд на месте. Мы свернули с основной дороги и углубились в ущелье. Тропой контрабандистов и охотников.
Позже, когда мы разводили костры, Гай подошёл ко мне, ворочавшему валуны для уютного очага, и протянул увесистый мешок.
«Займись делом, эльф. Твоего учителя с нами нет. Теперь наш маг — это ты». В глазах его можно было прочесть, что он думает о такой замене. Но наши парни не заметили скептицизм командира. Кто-то даже сказал, что у диких эльфов магия в крови.
Так что я уселся у сложенного мною очага, и стал изучать наследство Кривозуба. Но тут ко мне потянулись обожжённые и поцарапанные. Болячки были пустяковые — парни просто хотели посмотреть, каков в деле новый лекарь. А я помянул добрым словом сгоревшего вампира. Не зря он заставлял
