отряд, если хоть одна тварь захочет закусить жареным мясом?
Жрец не растягивает над отрядом защитной плёнки, но при свете дня я замечаю, что многих игроков окутывает странное марево, будто дрожит нагретый воздух. От этого их фигуры кажутся размытыми, и будто плывут над землёй. У других по доспехам пробегают волны голубоватого свечения, синим огнём горят камни перстней и амулетов.
Наши командиры останавливаются, капитан разворачивает карту. По их лицам видно, что карта никуда не годится. Гай усмехается, капитан свирепо жуёт кончик уса. К ним выходит маленький, похожий на гоблина лучник. В руке его появляется блестящий камень на цепочке.
Цепочка покачивается, сверкает в лучах солнца прозрачный камень. Замирает над картой. Наш командир качает головой, капитан щерит зубы. Подходит Фракассий, с явной неохотой поводит ладонями над картой. Кротко улыбается, тычет пальцем куда-то в сторону скал, где чернеют отверстия драконьих нор.
—Как жаль, что Гай ушёл из игры, — внезапно говорит Розалинда. Даже сквозь ватную тяжесть в голове я слышу тревогу в её словах. — Он был бы в сто раз лучше, чем этот дубоголовый Фрост.
Не могу повернуться, чтобы взглянуть на неё, но она будто отвечает на мой молчаливый вопрос:
—Ты знал, что когда-то твой командир одним из лучших? Он был капитаном личной охраны герцога Урбино. Никто не мог победить его на мечах. Никто не мог одолеть его в борьбе.
Девушка улыбается, изгибает розовые губы:
—Он жил тогда с Ноной. Вот была парочка! Что ни день, новый скандал, потом примирение. Она та ещё тварь, эта Нона. Однажды Гай застал её в постели с другим, и ушёл. Женился на местной. Это позор для наших. Будто живёшь с деревяшкой. А он жил, и радовался. Говорил всем, что наконец-то обрёл семью. А потом его жена умерла.
Розалинда вздохнула. Я ждал продолжения, но она молчала. Я с трудом поднял голову, чтобы увидеть, куда она смотрит.
—Ну вот. Они летят. — Лучник рядом с ней, всё это время слушавший наш разговор, обречённо скалит зубы.
—Стой спокойно, и они не заметят тебя, — тихо, напряжённо говорит Розалинда.
Мне это можно не говорить. Я и так похож на памятник самому себе. Мне даже нисколько не страшно.
Нет, это не те птицы-драконы, похожие на журавлей. Ничего общего. Странный, низкий гул надвигается со стороны гор. Вытянутое, правильных очертаний облачко летит против ветра. Низкое гудение нарастает, теперь в нём явственно слышно биение множества тонких крыльев.
—Стой. Не шевелись, — повторяет Розалинда.
Облако всё ближе, оно уже прямо над нами. Нет, это не драконы. До сих пор я думал, что этот мир прекрасен. А бабочки и пчёлки здесь, только чтобы цветочки опылять. И вот теперь над нами с гудением, от которого ноют зубы и дребезжат кольца кольчуги, вьются осы размером с хорошую собаку. Болтаются в воздухе мохнатые ножки с крючками на концах, трепещут прозрачные крылья. Блестят острые, как иглы, и длинные, как ножи, жала. Выпуклые глаза с тупым упорством глядят вниз. Они смотрят прямо на нас, но нас не видят. Видно, магия, которой тут все окутаны, укрывает от чужих взглядов.
Хорошо, что на мне этот чёртов ошейник. Я могу спокойно смотреть, как полосатая тварь подлетает к самому лицу и покачивается в воздухе, едва не царапая кольчугу кончиками лап. Вихри потревоженного воздуха щекочут мне шею. Выпуклые фасетки глаз маячат напротив, и нет в них ни единой мысли.
Внезапный вопль пронзает уши. Пальчики Розалинды вцепляются мне в локоть. У кого-то не выдержали нервы.
Мы видим, как по камням у воды, спотыкаясь, бежит кто-то из воинов, бестолково размахивая руками. Молодой парнишка в дешёвом доспехе и круглом шлеме. Вот насекомое, что до этого лениво покачивалось над головами застывших людей, разворачивается, и видит добычу. Большая полосатая тварь ускоряется с места, так быстро, что размывается в жёлто-чёрное пятно.
Парень оборачивается, истошно кричит. Розалинда вздыхает, отворачивается. Оса нависает над жертвой, вытягивает жало.
Лучник рядом с нами выхватывает стрелу из колчана. Я даже не успеваю заметить, как он натягивает лук. Удар тетивы, короткий свист. Стрела пробивает осу насквозь. Видно, как вылетают внутренности из полосатого тела. Оно вспыхивает, и падет на землю обугленным, дымящимся комком.
Потом гудение живого облака над нами меняет тональность. Все твари, как по команде, поворачиваются в нашу сторону.
—Кретин, — произносит Розалинда, и её розовые губы белеют, как смерть. — Кретин.
Глава 28
Лучник успел только посмотреть на Розалинду. Я увидел в его взгляде надежду и изумление.
