Фрост делает шаг и замирает.
Его лейтенант роняет булыжник. Теперь в освободившейся от камня руке Мальво — длинный кинжал. Я уже видел похожий. Ну конечно. Он точно такой, как у меня в мешке. С надписью по лезвию: «Вечная жизнь».
Лейтенант поводит лезвием у горла красотки в ошейнике. Ухмылка топорщит его закрученные усики:
—Угадайте, что будет, если я пущу ей кровь просто так, без обряда? Эй, жрец? Куда потечёт лава огненная?
Фракассий слабо шевелится на земле. Видно, здорово ему лейтенантик камнем приложил по макушке. Скребёт пальцами, как краб, пытается отползти. Мальво ему не мешает.
—Ананке достанется нам, детям Чёрного господина! Больше никому! Поклонники светлых богов её не получат!
—Мерзавец, — выкрикивает кто-то в полутьме тоннеля. — Этот обвал — твоих рук дело?
—Боги дали нам знак, — торжественно отвечает лейтенант. — Никто из вас не выйдет отсюда!
—Не стреляйте, не стреляйте! — хрипит капитан Фрост. — Он зарежет её!
У моих ног с тихим стуком покатился камушек. Это Фракассий. Пока мы глазели на предателя Мальво, он подполз ко мне, ухватился за носок сапога.
Пальцы жреца вцепляются мне в ногу. Он шепчет одними губами, так, что только я слышу, что он говорит: «Убей его, эльф. Убей его, или он погубит всех нас. Не медли…»
По телу пробегают мурашки, как тогда, с Розалиндой. Я снова вижу столбик чисел, которые стремительно перетекают ко мне. И эти числа гораздо больше, чем прежде. А этот жрец силён. Гораздо сильнее красавицы Розалинды.
Новые ощущения накатывают волнами, моя невидимая блондинка торопливо щебечет: «Поглощение жизненных сил… Поглощение магии… Вы изучили умение… новое умение… навык повышен… повышен…»
—Сними с меня ошейник, — шепчу одними губами.
—Нет. Только так. Только так можно, — жрец еле выговаривает эти слова. Он бледнеет, закатывает глаза и бессильно распластывается на камнях. — Убей его.
Неожиданно чувствую, что могу ходить. Видно, Фракассий отдал мне всё, что у него было. Вот ведь дурной книжник, никакой меры не знает.
Делаю шаг, ещё один. По походке, по неровной тени на стене тоннеля заметно, что иду я, как неловко выкопанный покойник. Зато эффект от моего явления на сцену потрясающий.
Вскрикивает лучник возле дыры в драконью пещеру — он стоит за спиной лейтенанта, и видит меня первым. Потом ко мне оборачиваются все. Лейтенант отвлекается от коленопреклонённой жертвы, и взглядывает в мою сторону. Глаза его выкатываются, как у краба.
Должно быть, это то ещё зрелище. Ковыляю к нему, протянув руки, из онемевшего рта вырывается невнятное рычание.
Идти мне недалеко — я стоял рядом с жертвой, когда всё началось. Ещё парочка шагов — и я подступаю вплотную к застывшему, как столб, Мальво.
—Это невозможно! — взвизгивает тот, тараща глаза на ошейник богини, застёгнутый у меня на шее. — Невозможно! Только сам великий господин…
Не обращая внимания на его вопли, выдёргиваю у него из руки кинжал. Ладонь моей другой руки машинально падает ему на шею, сдавливает горло. Пальцы сжимаются сами. Лейтенант хрипит, бьётся словно паралитик. Побелевшие глаза его окончательно вылезают из орбит, лицо синеет.
А он не такой уж лакомый кусок, этот Мальво. Так себе воин, так себе лучник. Даже маг из него никудышный. Вижу это по цифрам, что он отдаёт мне, сам того не желая. Какая мерзкая штука этот ошейник. Опасная и такая увлекательная. Как красавица Нона. Как сладкая отрава.
Я хуже вампира. Покойный Кривозуб мне в подмётки не годится. Куда ему со своими жалкими клыками. Я высосал этого мальчишку в два удара сердца.
Лейтенант оседает на землю, на расстеленный на камнях плащ с вышитым драконом. Губы его шепчут:
«Госпожа погоняет кнутом
До полуночи злую кобылу
Засияет в покое ночном
Над могильной скалою уныло
Кровью мужа холодной водой
Наливать из большого ушата
Чашей полной молвою людской
На камнях колдовского
Заката…»
Вот так штука. Стишки из сумки стражника, убитого на дороге. Давно, в прошлой жизни. Машинально отвечаю словами из другого свитка:
—Когда Чёрная Госпожа взойдёт на трон, посмотри ей в лицо. Небесный Господин отвернётся, а ты узришь истину. Да сохранят боги твой разум!
Мальво хрипит, дёргает ногами. Изо рта его вместе с пузырящейся пеной вырываются слова:
—Господин. Господин…
Короткий свист, щёлк тетивы. Только что ничего не было, и вот из груди лейтенанта торчит древко стрелы. Две стрелы, всаженные точно в сердце. Он в последний раз дёргает ногами и замирает
