На мгновение мне кажется, будто покойный лучник шевельнул рукой. Быстрая, полупрозрачная тень скользнула по серому камню и исчезла. Я успел только заметить, как нечто метнулось ко мне, впрыгнуло на сапог, мотнуло длинным телом и пропало в мешке.
Машинально сую руку в мешок. Проклятье, похоже, эта тварь залезла в мои вещи. Трижды ощупываю содержимое мешка. Ничего живого. Никакой твари нет и в помине.
— Они ушли, — меж тем говорит Розалинда, покачивая в ладони огненный шар. — Все ушли. Убивать драконов, будь они прокляты.
Кажется, ту прозрачную тварь заметил только я.
—Мы остались стеречь тебя, — Нона переступает вдоль стены, так, чтобы между нами оказался костёр. — Все семеро. Фракассий ушёл с капитаном. Он очень слаб, но у нас нет другого жреца.
—А женщина?
Нона зло фыркает. Розалинда перебрасывает шар из руки в руку. Видно, никак не решит, запустить им в меня или нет.
—Они зарежут её в самом логове драконов. Над кладкой с яйцами. Гнездо будет выжжено дотла!
Лава огненная. Что там кричал лейтенант? Куда потечёт огонь. Они же сгорят. Или это просто слова?
Нона словно читает мои мысли. Её красные губы кривятся в усмешке:
—Ты всё проспал, эльф. Фрост больше не капитан.
—Дети Чёрного господина взяли верх, — говорит Розалинда. — Теперь они затопят пещеру огнём, и все вместе сгорят в священном пламени.
—Сгорят, — как эхо, вторит ей Нона.
Вот так новость. Я тут валяюсь, а в отряде переворот. И теперь наши парни, того гляди, поджарятся на огне, как головешки.
—Твой командир поставил условие — ты останешься здесь. Пока всё не кончится. Тогда мы отведём тебя в столицу. На суд герцога.
Надо переварить эту новость. Наклоняюсь над трупами у костра. Девушки мне не мешают. Они молча смотрят, как я обираю мертвецов. Мечи, луки, кинжалы. Две булавы, хороший топор.
Вешаю одну булаву на пояс. Взвешиваю топор в руке. Легковат для меня, но зато он явно зачарованный. Пристраиваю его за спину.
Амулеты. Кольцо с надписью по ободку: «Скорость» — на палец. Перстень с красным глазком: «Сила» — на другую руку. Цепочка с синим камушком в серебряной оправе: «Поглощение магии» — на шею. Отлично.
Всякая мелочь теперь едва помещается в мешок. Думаю, не выбросить ли лишний хлам. Вынимаю и верчу в руках ту самую, здоровенную рыбу, найденную у костра возле крепости. Выбросить или нет? Рыба кажется свежей, будто и не лежала в мешке столько дней. Когда это было? Тогда мы с Арнольдом как раз вышли из подземелья и нашли трупы гоблинов. С дырками в груди. Из котелка над костром торчал рыбий хвост, и ещё одна рыбина, вот эта самая, лежала рядом.
Застываю с холодной тушкой в руках, разглядываю блестящую чешую, выпуклые глаза и открытый рот. Мне кажется, или там, за острыми зубами, в провале рыбьей пасти, шевельнулось что-то живое?
Поднимаю тушку, заглядываю в пасть. Темно, только в самой глубине что-то поблёскивает. Будто пара глаз-пуговиц. Ну, держись. Сейчас я тебя выверну наизнанку.
Запускаю руку в рыбью пасть. Проталкиваюсь как можно глубже. Ага. Пальцы нащупывают упругий комок плоти. Он скользит, выворачивается, проскакивает между пальцев. Нет, не уйдёшь!
Тащу скользкую находку наружу. Она упирается, но я сильнее.
С хрустом выворачивается рыбья челюсть. В моей руке извивается, бьёт мокрым хвостом странная тварь.
Длинное, почти в руку длиной, скользкое тело, будто многократно перетянутое поперёк невидимыми стяжками. Полупрозрачное, бледное, и видно, как внутри суставчатого тела просвечивают нитевидные внутренности. Мне в лицо смотрит круглая — морда, лицо? — с чёрными глазами-пуговицами. Разинутый рот усажен рядами игольчато-острых зубов.
Вот так фрукт. Я выражаюсь коротко и ёмко о найденной твари. Колбаска тела конвульсивно сжимается, дёргается в моих пальцах, чудовище шире разевает зубастый рот в беззвучном крике. Мне закладывает уши, но я ничего не слышу. Как будто тонешь, и вода с тупой силой давит тебе на барабанные перепонки.
«Не убивай, — голос моего невидимого бога. Проснулся, наконец. — Не убивай!»
«Эта тварь залезла в мою рыбу! Жрала людей!» — я почти не сомневаюсь, что этот уродец проел дырки в телах людей — живых или уже мёртвых. Тварь дёргается, и я сжимаю пальцы сильнее. В уши ввинчивается неслышный крик. Мне в лицо пристально смотрят глаза-пуговицы, и от этого взгляда становится не по себе.
«Нет! — почти кричит мой внутренний голос. — Это твой друг. Твой питомец!»
Чёрт. От неожиданности разжимаю пальцы. Полупрозрачное тело шлёпается на камни. Мгновенно сворачивается в кольцо, разжимается, как пружина,
