уха тихую музыку, как будто за кустами спрятался маленький оркестрик с флейтой и крохотным барабаном. Мотаю головой. Или это и правда рай? Может быть, я умер, и это всё райские кущи. И скоро ко мне явится какой-нибудь тип с крыльями и благостным выражением лица.
Музыка обрывается, а навстречу из травы выкатывается здоровенный краб. Таких я не видел никогда. Краб щёлкает клешнями, и прёт прямо на меня. Отскакиваю, он за мной, не отстаёт. Ах, так? Получи, паук, гранату.
Хрясть, хрясть, сабля звенит о панцирь. Упорная тварь ползёт следом. Чувствую острую боль в ступне. Это он меня клешнями. Со всей мочи луплю его по жвалам. На песок брызжет кровь. Краб отлетает назад и замирает. Над головой с сухим щелчком выскакивает кусок пергамента. Опять цифры. На этот раз надпись зловеще наливается красным. Должно быть, животина, которую я так жестоко прибил, очень редкая, и мне высказали порицание.
С досадой бью его ногой. Из крабика вываливается аппетитный кусочек мяса. Уже нарезанный на ломтики. Подбираю, верчу в руках. Подношу к носу. Пахнет… не помню, как пахнет краб. Что-то у меня с памятью. Решительно сую мясистый кусочек в рот. Живот радостно бурчит.
Наверное, я давно не ел. В глазах поплыло, райский пейзаж подёрнулся дымкой. Не успел я испугаться, как дурнота прошла. Только в глазах продолжает рябить. Вижу, как за ближайшим кустиком ползёт клочок синего тумана, и опять проснулся маленький оркестрик.
Из-за куста выползает второй краб. Видно, подружка прибежала, хочет отомстить. Хромаю на одну ногу. Что-то мне нехорошо. Краб ползёт ко мне. Уже отработанным движением угощаю его по сусалам. Раз-два, с четвёртого удара уродливая тварь летит кувырком. С мелодичным звоном выскакивает очередной плакат. Блондинка доверительно щебечет мне на ухо: «Рубящее оружие, навык повышен!»
Жестом усталого воина подбираю крабовое мясо. Складываю в мешок. Что-то мне от него мерещится всякое. Может, надо было зажарить?
Иду вдоль берега. Солнце плещется в воде, зайчики прыгают в лицо. Наверное, поэтому я не сразу замечаю, как из озера вдруг вырастает деревянный причал.
Столбы из растрескавшихся брёвен подпирают дощатые мостки, сквозь щели в ветхом настиле пробиваются солнечные лучи. К причалу привязана лодка, покачивается на воде.
Возле лодки ошивается какой-то тип. Всматриваюсь. Да это же тот парень в коротких штанишках. Любитель обирать покойничков.
Парень шарит руками в воде. Может, топор потерял?
—Эй, как тебя! — ну и голосина у меня. Хриплый, низкий. В самый раз людей пугать.
Парень вздрагивает, что-то выпускает из рук. Плюхает вода.
Иду к нему. Тот пятится, не отводя от меня глаз. Посоха в руках у него уже нет, топора тоже. Ну да что взять с мародёра. Видать, распродал вещички, теперь от каждой тени шарахается.
Подхожу ближе. Смуглое лицо, крепкая челюсть, голубые глаза, чёрные волосы вьются крутыми кудряшками. Ангельское личико не вяжется с крепким, мускулистым торсом.
Парень старательно скалится в улыбке. Как будто встретил богатого родственника.
—Ты местный?
Тот растягивает губы ещё шире. Того гляди, лицо треснет.
—Здравствуй, добрый незнакомец, — говорит. — Как дела, какие новости?
Замечаю у него на груди табличку. Прямоугольник из того же пергамента, что всё время выскакивает у меня перед глазами. На табличке написано: «Арнольд Великолепный». Имя, что ли?
—Какие могут быть новости, — отвечаю. — Я только что из-под земли вышел. Это ты мне расскажи, что в мире делается.
Тот открывает рот, таращит на меня глаза. Наконец выговаривает:
—Я собираю раковины жемчужниц, добрый путник. Три золотых за простую жемчужину, пять — за качественную.
В свою очередь, таращусь на него. Наконец спрашиваю:
—Тебя зовут Арнольд?
— Да, — он выпячивает грудь. Явно гордится своим имечком. — А кто ты, добрый незнакомец?
С чего это он уверен, что я добрый?
—А моё имя… — задумываюсь. И правда, как меня зовут?
Смутно вспоминаю, что имя у меня самое простое. Даже простецкое. Оно мне никогда не нравилось. Я даже хотел сменить его. А Батя, когда слышал об этом, только смеялся и трепал меня по голове… Кто такой Батя?
Трясу головой. Нет, не буду больше есть сырых крабов.
—Меня зовут… Эрнест. Эрнест Добрый.
Ну да, Добрый. Первое впечатление — оно самое верное. Парень сам так про меня сказал. Видно, неспроста.
Парень недоверчиво косится мне на грудь. Что там, тоже табличка? Кошу глазом, ничего не вижу.
—Скажи, э-э, Эрнест Добрый, нет ли у тебя заданий для меня? — сладко
