Эрнест, думай. Ты же только что обрёл новое знание.
Будь что будет. Ждать больше нельзя.
Я шагаю вперёд, вслед за вождём. Вода ревёт, я мгновенно слепну и глохну. Кричу, не слыша своего голоса, рот тут же забивается водой.
«Идиот, проклятый идиот! — кричит мой внутренний голос — бог, который не бог. — Говори, говори молча!»
Беру себя в руки. Говори, или умрёшь прямо сейчас, Эрнест.
Чётко, ясно произношу мысленно несколько слов. Одновременно представляю лиловый огонь вокруг себя. Застываю в ожидании неизбежного удара о камни или воду, что станет твёрже скал.
Ничего не происходит. Ещё раз. Да чтоб тебя! Проклятая магия, я не для того столько прошёл, чтобы умереть здесь. Гори оно всё синим пламенем…
Щелчок. Сквозь зажмуренные веки вижу вспышку. Синее пламя из ослепительной точки в моём мозгу мгновенно распухает в яйцевидный кокон. Огонь окутывает меня, и шум воды стихает.
Ещё через мгновение мой кокон ударяется о поверхность воды. Меня швыряет в стороны, подбрасывает вверх, снова вниз. Я болтаюсь в яйце из огня, ничего не видя и не слыша.
Кокон снова бросает вбок. Смутно вижу сквозь синюю плёнку, как летит в лицо зазубренный край скалы. Шлёп. Шлёп. Кувыркаюсь несколько раз через голову. Мой кокон ударяется о берег и взлетает вверх. Ледяная стрела. Заклинание проделывает в трепещущей стене огня звёздчатую дырку, и защитная плёнка лопается.
Задыхаясь и отплёвываясь, встаю на ноги. Вода бурлит вокруг, толкает, пытается сбить с ног. Хватаюсь за протянутую руку, оступаясь и пошатываясь, выбираюсь на берег.
Узкая горная речка прыгает между камней. Величественный водопад, как огромная дымящаяся колонна из хрусталя, высится по правую руку. Я только что спрыгнул оттуда и остался жив.
Эльфы уже выстраиваются в цепочку, и уходят вдоль реки, вниз по течению.
—Ты здесь, — отмечает вождь. Он стоит рядом, и на плечах его — мокрый кожаный капюшон. Замечаю вышивку по краю. Руны. Магия эльфов. Каждый выживает, как может.
—Да.
—Хорошо. Жаль было бы лишиться мага в начале похода. — Вождь раздвигает губы в улыбке и протягивает мне руку: — Меня зовут Эйлиот. Эйлиот Милосердный.
Видно, мне повезло. Неизвестно, как обошёлся бы с новичком-магом Эйлиот Злобный.
Отряд диких эльфов идёт вслед за рекой. Одним прыжком мы миновали скалы и спустились к предгорьям. До людских поселений теперь рукой подать.
Река истончается в ручей, скрывается в камнях, прыгает крохотными водопадами. Мы останавливаемся, и вождь показывает на два серых округлых пятна внизу, в долине:
—Смотри, маг. Что ты видишь?
Два города, разделённые лесом и квадратами полей. К ним вьётся две дороги, которые начинаются где-то у подножия холма. Один ближе, другой чуть дальше. Внутри зубчатых стен того, что подальше, поднимаются дымки множества труб — горожане разожгли огонь в очагах. Другой город тоже курится дымком, но как-то не так. Здесь будто топили не дровами, а смолой. Чёрный, густой дым стелется над домами, завивается между зубцов башен. Выползает из стрельчатых окон.
—Там уже… — хочу сказать — драконы, но вождь не даёт мне закончить.
—Да. Наши женщины успели раньше.
Эйлиот не отрывает глаз от чёрного костра, в который потихоньку превращается город. Отсюда не слышно ни звука, но мне кажется, что ветер доносит звон тревожного колокола.
—Они вас опередили? — только и могу спросить, чтобы не показаться дураком.
—Не терпится увидеть наших жён, маг? — Вождь кажется спокойным, но лицо его сморщивается, как от кислого. — Они будто с цепи сорвались. Выступили первыми, не дав остыть супружеским постелям. Даже невинные девы, все ушли. Бросили нас. Что нам было делать, маг?
Да. Если все женщины эльфов там, впереди, не удивительно, что наш отряд так спешит. Прыгнешь тут с высоты водопада, когда даже невинные девы оставили супружеские постели… Нет, уймись, Эрнест. Кто знает, как они выглядят, эти дикие эльфийки. Может, такие же зубастые, синие и тощие, как их мужья. Одну ты точно знаешь — Глазастую Энн, хоть она и явно не дикая. В первый же день завела тебя в зубы комару-мутанту и попыталась пристрелить из арбалета.
—Братья! — между тем вождь собрал отряд и забрался на камень. — Впереди город, полный людей и ручных животных, которые по недоразумению считают себя такими же, как мы. Обрушим на них наш гнев. Наши женщины смогли пустить красного петуха в дома мягкотелых. Докажем, что мы можем больше. Снесём их с лица земли! Пусть испробуют на вкус наш гнев! Вперёд!
Эльфы не кричат. Змеиное шипенье и чёткий, дробный стук раздаётся в ответ на зажигательную
