Если и творить колдовство, то только здесь.
Вздрагиваю, вглядываюсь вперёд. Там, между арок нижнего уровня, горит огонь. Не сине-белый, неживой свет кристаллов, а багровый, жадный свет магического костра. Стряхиваю очарование дворцового подземелья, перебегаю от колонны к колонне. Дикие эльфы могут двигаться неслышно, если хотят.
В дальнем конце зала, напротив входа, арки расступаются, образуя высокую, в два этажа, нишу под сводом. Там, на каменном постаменте, стоит изваяние человека. В свете горящего у подножия постамента магического огня изваяние кажется живым. Багровый свет прыгает по сложенным на груди рукам, по лицу, оживляет гладкий камень.
Багровый огонь пульсирует, в его вспышках есть что-то ритмичное, будто играет неслышная музыка. С каждой вспышкой клочья чёрного дыма взлетают вверх, сгущаются в мохнатые клубки, дождём выпадают вниз, сползают по колоннам на мраморный пол. Чёрные клубки распухают на мраморном полу, выпускают цепкие ножки, обрастают чешуёй, и, шурша когтями, торопятся к выходу. Я вижу, как они пробегают мимо меня, на ходу вытягивая крокодильи челюсти и щёлкая острыми зубками, которые увеличиваются на глазах. Вот он, источник! Отсюда лезут убийственные твари. Надо заткнуть эту дыру, погасить магический огонь, прекратить колдовство, чьё бы оно ни было.
Подступаю ближе. Вот уже отчётливо виден огонь, разожжённый в мраморной чаше на резной ножке. Чаша стоит в подножия постамента, и багровый огонь лижет босые ноги изваяния. Красные блики шевелятся на губах, на полуприкрытых веках статуи. Да это же… о, чёрт.
Опускаю руку с мечом, стою, потеряв осторожность, и смотрю в лицо самому себе. Каменные губы изваяния чуть приоткрыты, словно статуя дикого эльфа сейчас заговорит. Кончики острых клыков блестят в свете костра, красные дырки глаз смотрят вниз с рассеянной сосредоточенностью.
Что-то шевелится у подножия постамента, отделяется от тени. Почему я не заметил человека, я, дикий эльф, который, как кошка, видит в темноте?
Человек, до этого стоящий на коленях у подножия статуи, поворачивается и встаёт. Я смотрю ему в лицо, и слова боевого заклинания застревают в горле.
Глава 43
Мы молча смотрим друг на друга. В моей руке меч, слова заклинания вертятся на языке. У человека в руках нет оружия. Дорогой меч в богато украшенных ножнах у пояса, на шее амулет в золотой оправе.
Человек улыбается мне:
—Здравствуй, Эрнест.
—Привет.
Надо его ударить заклинанием. Или ткнуть мечом, пока он не вынул из ножен свой. Ишь, оскалился во все тридцать два зуба, красавчик. А я уже почти поверил, что тебя не было. Что ты остался в прошлой жизни, где меня убили.
—Наконец-то ты здесь, Аристофан. Я жду тебя. Мы все тебя ждём.
Гляди-ка, все меня ждут. Как сговорились. Бонифаций вон тоже ждал, пока не дождался.
—Погаси огонь. Отзови тварей.
Арнольд улыбается, разводит руками. На пальцах блестят камни перстней.
—С радостью, Аристофан. Мне они тоже не нравятся. Примитивная фантазия, правда? Можно было и получше придумать…
Вот тварь. Тебя бы сейчас жрали живьём, как моих братьев, я бы посмотрел.
—Прекрати это. Сейчас.
—Сделай это сам, — красавчик отступает на шаг, поводит рукой в сторону магической чаши: — Погаси огонь. Докажи, что это ты.
Делаю шаг к постаменту. Проверка, значит. Бонифаций тоже хотел, чтобы я сказал секретное слово. Какой-то пароль, известный только его старому другу. И где теперь Бонифаций? Вон, топчется позади, с мешком в руках. И в груди его здоровенная дырка, через которую видно насквозь.
Арнольд кивает в сторону пылающей чаши. Показывает открытые ладони — само дружелюбие. Ладно, попытка не пытка. Не выпуская предателя из вида, произношу заклинание дождя.
Крохотная тучка повисает над пятачком костра, проливается в огонь. Шипение, клубы дыма взмывают вверх — их стало больше. Бесполезно. Только хуже сделал.
Заклинание холода, которое должно выморозить чашу до основания. Мрамор покрывается инеем, по основанию чаши идут трещины, вокруг начинают падать снежинки. Огонь весело выбрасывает багровые языки, пляшет у ног статуи. Нет, бесполезно.
Пробую накрыть костерок подходящим по размеру куполом, как крышкой, прекратить доступ воздуха. Пламя немного опускается, расползается по чаше. На мгновение мне кажется, что получилось. Но нет, пламя вновь взлетает вверх, и дым проникает сквозь невидимые поры в полупрозрачном куполе. Дымные струйки всё так же ползут по стенам, опадают вниз чёрным дождём, рождающим чудовищ.
—В чём дело,
