Вспыхивает красным табличка, строгий голосок моей блондинки укоряет: «Нужен максимальный уровень допуска — маг-эксперт… Ваш уровень недостаточен…»
Картинка меняется. Человек в камуфляже достаёт нож, и проводит лезвием по руке. Чёрт. Беру кинжал: «Ты уверен?»
«Боишься уколоть пальчик? Или хочешь подождать душегуба?» — приходит ответ.
Ладно. Чиркаю себя по ладони. Из пореза сочится кровь. Припечатываю ладонь к стене, убираю руку. Кровавый отпечаток прямо посреди контура двери похож на замочную скважину.
Мой внутренний бог хохочет, речитативом бросает слова, и я повторяю за ним замысловатую фразу. Так даже наш батя не выражался, а поводов было сколько хочешь. Пара сочных слов завершает дело.
Тело будто окунают в кипяток. Рука, указывающая в стену, горит огнём, пальцы вспыхивают, как в топке, кровь брызжет из раны огненными искрами. Видный только мне контур вспыхивает в ответ. Огненный шнур обегает каменную кладку, рисует дверной проём. Замочная скважина — отпечаток моей ладони — раскаляется добела.
Ба-бах! Огненный контур вспыхивает, взрывается замочная скважина. От взрыва дверь выносит наружу, как кусок картона.
Девчонка прижимается спиной к стене, но лицо её расплывается в кошачьей ухмылке. Не успевает осесть пыль, как Айрис отлипает от стены, проскальзывает мимо застывшего, как столб, Арнольда, подкрадывается к выходу.
Кто движется тише, чем дикий эльф? Только его подружка. Эльфийка замирает у проёма, контуры двери ещё дымятся, так что девчонка должна быть почти незаметна снаружи. Вижу, как дрожат кончики её тонких ушей, как она втягивает в себя воздух, принюхиваясь, будто кошка.
—Там люди. На два полёта стрелы, — говорит Айрис. Её узкий глаз косит в мою сторону, уши напряжённо дрожат. — Вниз и вправо. Много людей.
Красавчик изумлённо таращит глаза, смотрит то на меня, то на дырку в стене. Судорожно вздыхает. Кажется, ему всё равно, что мы свободны.
—Ты. Ты…
—Подожди. — Мне в голову приходит идея.
Запускаю руку в мешок, вытаскиваю пучок трав, пару пустых склянок, ещё что-то — ненужную дребедень. Складываю на пол у стены. Бутылочка, пучок травы. Сломанный нож. Корешок в форме человечка. Старые сапоги. Обрывок пергамента. Ещё. Три кучки хлама.
Сосредоточься, Эрнест. Как тебя учили? Это твоя цель. Самая главная в жизни. Сейчас ты, пусть даже временно, маг высшего уровня. Раз уж смог на раз-два вынести стенку терминала, сотворить обманку тебе раз плюнуть. Память услужливо подсказывает нужное заклинание.
Три кучки мусора у стены вздрагивают, по ним пробегает волна. С пола поднимается облачко пыли. Бугорки хлама преображаются. Теперь это три тела — одно человеческое, и два — диких эльфа. Они лежат, привалившись к холодным камням, и сами недвижимы, как камни. Иссохшие, потерявшие надежду, обессиленные игроки и один полумёртвый моб. Немногим отличные от хлама, из которого я их создал. Отлично.
Вот теперь можно идти. Если тот, кто выпотрошил беднягу Фабия, придёт сюда, он найдёт, чем заняться. Это займёт его на какое-то время. Уж я постарался.
Айрис уже выскользнула лёгкой тенью наружу. Выбираюсь в проделанную мной дыру вслед за ней. Я уверен — девчонка знает, что делает.
Шуршит обугленный камень, Арнольд выбирается наружу, стряхивает пыль с волос. Дожидаюсь, пока он выйдет, и поднимаю руки. На остатках магических сил произношу слова заклятия.
Вздымается сухая земля, жалкие кусты у подножия склепа сдвигаются с места. Подножие склепа обволакивают клубы пыли, по краю обугленного пролома бегут огоньки. Склон холма под ногами еле заметно вздрагивает. Дверь затягивается, будто её не было. На месте дырки — каменная кладка. Неотличимая от настоящей. Да она и есть настоящая.
Опускаю руки. По лицу течёт пот, ноги подгибаются, как будто я отмахал марш-бросок по пересечённой местности. Торопливо выпиваю бутылку зелья. Перевожу дух и озираюсь по сторонам.
Сколько мы здесь пробыли? Солнце, кажется, даже не сдвинулось с места. Золотистый свет лежит на холмах, горит на каменных башнях далёкого города. Облака, сверху белые, как сказочные барашки, снизу нежно-голубые, парят над синей гладью воды — там край морского залива.
Красотища. Отвожу взгляд. Всё это неправда. Настоящая реальность вовсе не здесь. Твой мир, твоя настоящая жизнь — совсем другие. Ты сам другой. Сжимаю зубы до хруста. Ушёл бы я отсюда, если бы знал, как? Не знаю. Известно: если есть вход, значит, найдётся и выход. Вот только я почти ничего о себе не помню. Как отрезало. Помню, как Батя пришёл, слишком весёлый, бросил на ящик свёрнутую в рулон газету, и сказал… что
