Игрушка для волка

— Они обретают форму. Что-то вроде тела. Но если их убить — ты сама видела, что происходит. Так что не сомневайся, они ненастоящие.
— Если ко мне снова нагрянет парочка таких, то что они ненастоящие, будет слабым утешением.
Стас кивнул.
— Так и было бы, но они не нагрянут.
Он выглядел уверенным в своих словах. Но ей этого было недостаточно.
— Почему вообще они пришли ко мне?
— Они пришли за мной.
— Они называли тебя охотником… — вспомнила Инга.
— Это долго объяснять. Да и не надо тебе оно. В ту ночь, когда ты меня нашла, мы столкнулись с ними. Их было слишком много. И я был не в форме, — он поморщился, словно признавал то, что признавать никак не хотел.

— А почему они искали тебя здесь? Как они вообще узнали про меня? И почему не искали в другом месте?
— Найти охотника сложно, почти невозможно. А вот его близкие могут быть уязвимы.
— Я — близкий? Да мы едва знакомы!
Все в его рассказе было нелепым, нестройным и корявым. И именно поэтому все могло оказаться правдой. Это ложь обычно логична и понятна.
— Я поцеловал тебя перед уходом, а для них это словно метка.
Инга вспомнила, как принюхивался к ней один из бандитов.
— А зачем ты меня… — она не договорила: сама поняла. — То есть ты ловил их на меня, как на живца?! — ну это уже совсем ни в какие ворота!
— Послушай, все не так, как ты думаешь… — начал он, но она уже не хотела его слушать.
Конечно, не так! Все еще хуже.
— Если ты ждал, что они придут, где ты был так долго, почему не явился сразу, почему позволил им… — она вспомнила жуткий взгляд третьего, треск блузки, руки, сдавливающие ее шею.
— Потому что у кого-то слишком крепкий замок, — буркнул он.
— Но ты мог войти вместе со мной!
— Тогда бы исчез эффект неожиданности. Вообще-то их было трое, а я один. И задача у меня была не геройски погибнуть, спасая девушку, а все-таки ее спасти.
— Если бы ты не полез целоваться, меня вообще не пришлось спасать! — выкрикнула Инга. Она все еще не могла придти в себя от вероломства своего гостя. Вот и помогай таким.
— Они все равно искали бы меня, и возможно, когда-нибудь нашли бы… тебя. Вдруг бы я стал вспоминать о тебе чуть чаще, чем следовало. Им этого достаточно. Только меня бы рядом не было. Я должен был с ними покончить, понимаешь? А теперь все, ты в безопасности, — он с сомнением посмотрел на потолок. — Ну почти в безопасности пока.
Пока! Почти!
На глаза навернулись слезы, в носу защипало. Инга поняла, что сейчас разрыдается, вот прямо сейчас, в эту же секунду. Вернее, нет, уже рыдает. Слезы текут по щекам будто бы сами себе, дыхания не хватает, а плечи вздрагивают. И ей совершенно не хочется размазывать слезы в присутствии этого человека, но приходится.
Откуда это запоздалая истерика? Она же была почти спокойна! Она и сейчас может успокоиться. Нужно только вдохнуть глубже и…
Вдох получился рваным и громким, похожим на всхлип.
Стас оказался рядом тут же, привлек ее к себе. И вот уже она может рыдать на крепком плече. Так даже лучше. Инга захлебывалась плачем, а он гладит ее по голове, перебирает волосы, одной рукой прижимая к себе. И она чувствует в этом жесте не только желание успокоить зареванную дамочку. От этого ей вдруг становится жарко. И она понимает, что чертовы предки, кажется, и на ней оставили свой отпечаток. Потому что ей уже не хочется плакать. Она поднимает голову и их губы встречаются. А ее пальцы торопливо расстегивают его рубашку.
Ежки-матрешки! Что она делает?
Не важно. Она подумает об этом после.
8
Пальцы, сдавливающие ее шею, трупы на ковре, превращающиеся в дым, страх и шок — все это вдруг перестало быть не то чтобы важным, а вообще существенным. Весь мир сузился до точки слияния их губ. Только бы он не выпустил ее из рук. Только бы не разорвать этот поцелуй!
Рубашка расстегнута, под ее пальцами — горячее тело. Слишком горячее, неестественно горячее — словно в лихорадке. Да у него же температура за сорок!
Еще одна странность… Одна из многих.
Почему-то это вмиг отрезвило.
Инга словно увидела себя со стороны. Зареванная, взлохмаченная, в разорванной одежде и одеяле она пристает к постороннему мужчине. Который, между прочим, и виноват во всем, что тут случилось.
Он будто бы тут же почувствовал эту перемену — разжал руки, отстранился.
— Извини… — сказать это было трудно. Дыхание все еще было неровным, голос вибрировал, выдавая волнение. Инга избегала смотреть Стасу в глаза.
Теперь он точно черт знает что о ней подумает.
— Нет, это ты извини. Я не должен был…
Он не договорил, но она закончила за него сама: вообще не должен был появляться в ее жизни