Есть такая примета: если в темной-темной подворотне ты находишь симпатичного обнаженного парня и решаешь привести его домой — это к неприятностям. Скажете, нет такой приметы? Уверяю вас, есть!
Авторы: Матильда Старр
рожает.
— Да нет у нас фельдшера в деревне, сынок, до фельдшера километров пять, ехать надоть во-он туда, — она указала куда-то за спину водителя.
Марина вскрикнула от боли. Женщина услышала, подошла к машине, окинула роженицу взглядом и сказала:
— Так не доедете вы до фельдшера-то. Давай-ка неси ее в дом.
— А вы поможете? — с сомнением спросил водитель.
Медицинским познаниям деревенских бабушек выросший и воспитанный в городе Николай не особенно-то доверял.
— А у тебя что, выбор есть?
Марина уже почти ничего не соображала от боли. Вот вроде бы ее заносят в хату, укладывают то ли на кровать, то ли еще на какую лежанку.
Рядом звучит голос женщины:
— Не боись, милая, все будет хорошо.
А потом она выходит, и из соседней комнаты доносятся голоса, один знакомый, тот, который только что успокаивал, а другой — низкий, мужской, недовольный.
Мужчина явно сердится:
— Ты не должна. Пусть везут ее к фельдшеру, да куда угодно! Она чужачка, ей нельзя к тебе.
Марина прислушивается. К фельдшеру? Здесь нельзя? Чужачка? Это ведь они про нее. Какой ей сейчас фельдшер? Женщина же точно сказала — не доедет. Неужели прогонят?
— А он ее уже и привез куда угодно, — возражает женщина. — Прямо к моему дому привез. И ежели я в помощи откажу, то зачем тогда вообще!..
— Ты не понимаешь, — пытается спорить мужчина.
— Как же мне глупой понимать? — усмехается женщина. — Все я понимаю. Лучше, чем ты думаешь. Дай пройти.
Старушка вернулась.
— Не боись, дорогая, достанем мы твою принцессу. Тужься давай. Еще чуть-чуть.
Принцессу? Девочку что ли?
— На УЗИ сказали, что мальчик, — задыхаясь от боли, простонала она.
— Ну на вашем УЗИ чего только не скажут. Давай, милая, тужься.
А потом было столько боли, что, казалось, и выдержать невозможно. Но Марина выдержала. А когда поняла, что уже все, испугалась больше, чем когда-нибудь в своей жизни.
— Не кричит, — пересохшими и искусанными до крови губами прошептала она. — Почему не кричит?
— Не боись, закричит, — откуда-то, словно издалека прозвучал голос женщины.
И Марина вдруг поверила, что волноваться не о чем, все будет хорошо. А спустя вечность, а может быть, несколько секунд раздался недовольный писк. Не плач даже.
И тут же на грудь ей лег сверток из грубой материи. Из свертка на нее смотрели самые красивые в мире глаза.
Час спустя Николай уже вез ее с малышкой в больницу.
Марина потом очень жалела, что не поблагодарила толком пожилую женщину. Куда они свернули, она напрочь не помнила. Это как раз было не так уж и странно. А вот, что название деревни не запомнил Николай, было куда удивительнее. Хотя и тут — ничего необъяснимого. Он тогда так перепугался, что, наверное, имя свое забыл.
Ничего, главное — все обошлось.
— Ты ее лечила, — нарушил Стас тишину, которая воцарилась после Ингиного рассказа. — Ты не должна была. Как ты могла?
— А как я могла по-другому? — твердо сказала Анна. — Первые роды у девки, и вдруг такое… А у нас тут — не в городе, инкубаторов да докторов нету. Слишком рано твоя краля на выселение пошла. Ей бы еще два месяца у мамки в животе нежиться. Шустрая, — старушка с улыбкой посмотрела на Ингу. — Зато посмотри, какая красавица получилась.
Стас не захотел смотреть на красавицу. Он подскочил со стула и быстро заходил по комнате.
— И что же теперь?
Инга впервые видела его таким растерянным.
— А теперь, — голос старушки посуровел, — а теперь сходи-ка погуляй, дружок. Иди-иди. Тут простор и приволье, глядишь — и мысли просветлеют.
Они переглянулись, словно говорили не об обычной прогулке, а о чем-то тайном . Из той части мира, в который Ингу, и сейчас она чувствовала это как никогда, все еще не допускают.
— А о твоей подруге я позабочусь. Комнату я ей уже подготовила. Утро вечера мудренее.
Стас ничего не ответил. Окинул Ингу каким-то странным взглядом и вышел.
Комнату? Утро мудренее? Вообще-то Инга не собиралась ехать сюда с ночевкой. Но что-то ей подсказывало, что со старухой спорить не стоит. Раз уж даже Стас не рискует этого делать!
Комнатка была маленькая, но уютная. Такой особый деревенский уют — без лишних вещей и украшений. Старушка привела ее сюда и велела располагаться.
— В другой бы день в баньку сходить предложила, да не сегодня. Сегодня не положено.
В баньку Инга точно не хотела. Ни сегодня, ни в какой-то другой день. Так что и хорошо, что не положено.
— Это вы меня спасли? Спасибо. Мама всё хотела вас поблагодарить…
— Я знаю, — остановила
