Парад Планет все ближе, и скоро множество миров покинет игровое поле, перестав быть доступными для Игроков. Поэтому героям недолго отдыхать в безопасности Города Двойной Спирали: дорога вновь зовет их к себе, маня сокровищами погибшего корабля и не законченными делами в других мирах. Но что там найдет герой, и к чему это приведет, знают лишь боги. Так что Рэну вновь предстоит нелегкий выбор — ведь каждый поступок несет в себе и зло, и добро, рождает новых врагов и друзей, меняя мир вокруг тебя.
Авторы: Свадковский Алексей Рудольфович
временным его телом.
— Могу, — старшая из Матерей отстраненно рассматривала куб с плененным нефилимом внутри. — Но это не значит, что хочу. Я могу вызвать ярость отца этого дитя, а он в силах призвать гнев бога, которому служит, на наши головы. Я должна взвесить все риски.
— Взвешивай, только другого шанса не будет. Я — последний из тех, кто знает тайну излечения линферитовой лихорадки, так как присутствовал в тот вечер, когда пленников с Тану-шикан заразили ею, выпустив потом назад в ваш мир. Тогда же я и заглянул в голову владычицы, сумев узнать тайну исцеления.
Непривычно было слышать в звонком молодом голосе твердые, чуть надменные интонации бывшего управляющего. На лице юноши и вовсе застыло непередаваемое выражение: борьба равнодушия, проистекающего из абсолютной уверенности, и болезненного азарта.
— А теперь решай, что ты выберешь: потенциальный гнев второстепенного духа, так и не сумевшего защитить свое дитя, или возможность исцелить свой народ от душащей его болезни. Больше поставок рабов из Двойной Спирали не будет, эта дорожка для вас навсегда закрыта: за оставшееся до Парада Миров время малыми партиями много детей не закупишь, а прикрывать крупные покупки уже некому. И теперь единственный шанс на спасение для народа Тану-шикан — дать мне то, что я хочу, избавив навсегда ваших людей от болезни и ее последствий, вернув вашим женщинам возможность рожать, а вашим мужчинам — стать отцами, чтобы вновь наполнить пустые города людьми.
Стоило последней фразе отзвучать, и в Доме Матерей надолго воцарилась тишина. Наконец, тяжело вздохнув, матриарх тихо заговорила, и было отчетливо видно, насколько тяжело давались ей эти слова:
— Мы сделаем то, что ты хочешь. Мы соберем Круг Матерей и обрежем эфирные нити, соединяющие эту душу с ее телом, после чего в пустой сосуд поместим уже твой дух. Чтобы тело его не отторгло, мы нанесем на него связующие татуировки, запечатав вашу связь твоим истинным именем. Но даже этого хватит ненадолго: ты не сможешь до конца получить то, чего хочешь — долголетие и абсолютное здоровье проистекают из связи души с телом, и без искры, что наполняла тело силой, оно начнет разрушаться.
– Сколько у меня будет времени? – голос Лен’джера был сух и спокоен, скорее всего, он это знал и раньше.
– Примерно двести-триста лет. Не больше.
– Мне хватит, – управляющий явно был доволен ответом. – За это время я смогу подыскать себе новый сосуд или создать подходящее для меня вместилище. Теперь следующий вопрос: сколько это займет времени, и как я смогу покинуть ваш мир после ритуала?
Матриарх чуть задумалась над этим вопросом, что-то подсчитывая в уме:
– Примерно два оборота Метиды, нашего первого солнца. После чего мои люди проведут тебя через проход, ведущий в забытый Дворец Богов – там есть место, через которое можно попасть в любую точку во вселенной.
– Хорошо, – по выражению лица юноши-медиума было ясно: пока ожидания Лен’джера оправдываются, и все идет согласно его планам. – После того как мы все наши договоренности закрепим с помощью клятв на Книге моего юного друга, мы можем приступать.
Величественный кивок-разрешение, смешно смотрящийся в исполнении подростка, и недобрый прищур цепких глаз в ответ, да узловатая старушечья ладонь, выставленная в универсальном останавливающем жесте:
– Не так быстро. Сначала мы проведем ритуал очищения от болезни, убедимся, что проклятье снято, и только после этого ты получишь желаемое. Мы должны быть уверены в том, что твое средство нам поможет.
– Разумеется, – Лен’джер был спокоен и деловит, он явно чувствовал себя в своей среде. – Но и ты дашь клятву не только от своего имени, но и за весь свой народ. Чтобы, если ты передумаешь, гнев Смеющегося Господина пал на всех вас – не хочу рисковать своей жизнью: вдруг ты передумаешь и предпочтешь сгореть в черном пламени Хаоса, а не брать на себя кару за ритуал?
Матриарх недовольно закряхтела, а я прервал этот начинающийся торг:
– Что насчет моей платы?
В ответ старейшина виновато опустила голову:
– Мы не можем дать тебе то, о чем ты просишь.
И от этих слов мое сердце, кажется, перестало стучать. Я непонимающе посмотрел на юношу, служившему устами подлому ублюдку, и тот, видимо, все поняв, торопливо заговорил, обращаясь к матриарху:
– Как же так? Я же помню, у вас были подобные мастера! Я сам присутствовал при допросе пленников и даже помогал на одном из них. Щит точно был: мы так и не смогли взломать разум того воина – ни боль, ни магия, ни карты не заставили его говорить.
– Я знаю, о ком ты говоришь. Это был мой предок, и для меня радостно слышать слова о его силе и мужестве. Но у нас больше нет мастера, способного наложить такие чары:
