Парад Планет все ближе, и скоро множество миров покинет игровое поле, перестав быть доступными для Игроков. Поэтому героям недолго отдыхать в безопасности Города Двойной Спирали: дорога вновь зовет их к себе, маня сокровищами погибшего корабля и не законченными делами в других мирах. Но что там найдет герой, и к чему это приведет, знают лишь боги. Так что Рэну вновь предстоит нелегкий выбор — ведь каждый поступок несет в себе и зло, и добро, рождает новых врагов и друзей, меняя мир вокруг тебя.
Авторы: Свадковский Алексей Рудольфович
сделать шаг. Странная субстанция покрывала собой все обозримое пространство, взбухая неровными выпуклостями и буграми, из которых местами торчали черные длинные остроконечные отростки высотой с меня ростом – они чем-то были похожи на волосы, торчащие из задницы ожиревшего великана. Время от времени отростки вздрагивали и начинали самопроизвольно раскачиваться взад-вперед, хотя ветра не было.
Взглянув наверх, я увидел тонкую масленую пленку, переливавшуюся разноцветными бликами. Она заменяла здесь низкое небо и, судя по всему, солнце, потому что больше ничего, способного давать свет, наверху я не заметил. Если не считать, конечно, крупных шаров, напоминающих мячи по взрывболу: похожие на икринки рыб ярко-янтарного цвета они были прилеплены к пленке небольшими кучками по несколько десятков икринок в каждой. Приглядевшись, я даже заметил, как внутри шевелятся зародыши каких-то непонятных созданий.
Хоген, дав мне время осмотреться, подошел поближе:
– Нам туда, – он указал куда-то неопределенно вперед. – Там ближайшая сопряженность сфер: сквозь нее мы сможем попасть в соседнюю сферу, а из той – в третью, которая отведет туда, куда тебе надо.
Убедившись, что я запомнил сказанное, суровый воин, единственный из моих сопровождающих отправившийся со мной в это странное место, продолжил:
— Это, — скупой жест в сторону черных отростков, торчащих из зеленого желе, — нервные отростки. Их не трогай и даже не приближайся: если их заденешь или, не дай предки, повредишь, здесь такое начнется… — он безнадежно махнул рукой… — В общем, живыми нам отсюда будет уже не выйти.
— Я все помню, — постарался сделать свой голос как можно более спокойным и уверенным: все-таки это место заставляло нервничать даже самых закаленных воинов. — А это что? — в свою очередь показал на небо с непонятными яйцами или икринками, что крепились к нему. — Мы на предварительном инструктаже о таком не говорили.
Хоген пренебрежительно хмыкнул:
– Это не опасно, если их не трогать. Сюда на нерест приходят урлахи: здоровенные летающие рыбины оставляют на краю мира свою икру, а самцы потом ее сторожат ото всяких любителей легкой поживы. Это происходит весьма редко, я не думал, что ты их увидишь, так что считай, тебе повезло.
На это я скучающе пожал плечами: за время, проведенное в Игре Хаоса, чего только не видел, и летающие рыбы далеко не самое удивительное, главное, что они не несут угрозы, а на все остальное мне было плевать.
– Ну что, пошли потихоньку, – и Хоген, приглашающе махнув рукой, пошел вперед, показывая дорогу.
– Пошли, – я последовал за ним, хотя это и было нелегко: ноги разъезжались и скользили, зеленая жижа хлюпала под ногами, и, чтобы не упасть, приходилось прикладывать усилия. Ну, ничего, это была не самая трудная дорога, по которой мне случалось ходить – я видел места и похуже.
Халах, осторожно высунувшись из-за кучки янтарных шаров, каждый из которых в несколько раз превышал его по размеру, осторожно посмотрел вперед, пытаясь увидеть тех, за кем следовал по приказу Санхары. А вот и они – две медленно бредущие вдалеке фигурки людей.
В отличие от него, у людишек не было крыльев, и они были вынуждены передвигаться с помощью ног, медленно плетясь вперед. Можно не торопиться следовать за ними – у него достаточно времени, сделал вывод Халах и попытался связаться с хозяйкой, прижав к груди амулет, но в ответ не услышал ничего.
Он еще размышлял, что делать, когда его чуткий нос уловил тонкий и очень аппетитный аромат, от которого его пасть наполнилась едкой слюной, а живот забурчал от голода. Парящий в ночи начал принюхиваться, пытаясь понять, откуда доносится аромат, и, следуя чутью, облизал икринку, за которой укрывался. Это было невероятно вкусно! Он даже сам не успел осознать, как его острые зубы прокусили тугую пленку, защищавшую икринку от внешнего мира. Его красный, похожий на змеиный, язык начал втягивать вкуснейшую жидкость, а когти на лапках зудели от желания разорвать следующую. Когда же он добрался до зародыша, то окончательно сошел с ума – ничего более вкусного в своей жизни он еще не ел! Халах как пьяный метался от одной икринки к другой, пытаясь урвать понемногу от каждой и найти самую вкусную.
Его маленькая пасть рвала на куски податливую плоть эмбрионов, еще трепыхавшуюся у него во рту. Тонкие, полупрозрачные, похожие на небольших рыбешек, они бились, судорожно дергаясь в его лапах, и даже едва слышно пищали, словно умоляя их не трогать. А Халах продолжал жрать: он был словно куница, забравшаяся в крестьянский сарай – впавши в раж, он продолжал убивать уже не ради насыщения, а потому что мог и хотел убивать. Чувствовать, как умирает по твоей воле жизнь, как она дергается,
