Игрушки богов

почти с меня ростом с плохо раскрашенным лицом, похожая на корявую поделку деревенского мальчишки, руки и ноги крепятся к телу тонкими нитями веревок – вы-то и есть моя цель! Остро заточенный штык наносит широкий удар, стараясь разрезать одну из них. Мне это почти удается: кончик штыка скользнул по одной из них, слегка надрезав, а дальше снова кувырок назад, уход от ответной атаки.
Несмотря на кажущуюся нелепость, игрушечный клоун оказался опасным врагом – его деревянные конечности били быстро и точно, а их удар был способен раздробить череп или сломать руку или ногу. Одно попадание – и для меня все будет кончено.
Деревянный кулак пролетел перед самым носом, но я не мог позволить себе терять время: медведь уже должен быть рядом, и возможности для еще одной атаки мне может и не представиться. Новый широкий взмах карабина заставил арлекина откинуться корпусом назад, на возвратном движении оружия – быстрый короткий укол в бедро, где тонкая веревка соединяет ногу с телом. Остро заточенный штык разрезал нить, и нога упала – с этим пока все, отступаем!
Я рванул вперед, но постоянно оглядывался, пытаясь увидеть следующего врага: по моим расчетам, он уже должен был показаться из-за угла здания, где мы сражались с арлекином, но его не было видно. Странно. Я еще пытался понять, куда он делся, когда услышал разъяренный рев и увидел, как картонное здание, вдоль которого я бежал, затряслось, а потом в нем появилась дыра, в нее просунулась лапа и начала активно расширять.
Демоны Ада, совсем забыл о такой возможности! Мой противник, активно работая когтями, расширял дыру, явно опасаясь попасть в ловушку. Умно, ничего не скажешь. Но и в то же время глупо. Быстро подбежав к пролому, проделанному медведем, начал активно работать штыком: остро заточенное лезвие с треском вспарывало ткань, из разрезов вываливалась вата, а мой враг, забыв обо всем, явно впав в боевой раж, продолжал упорно лезть вперед сквозь слишком узкую для него щель, пока окончательно не застрял.
Я снова и снова колол и резал, превращая ткань, из которой было создано тело огромной мягкой игрушки, в лохмотья. Хлопья ваты мокрым снегом падали под ноги. Стоило в очередной раз вскинуть свое грозное оружие для нового удара, как мне в бок прилетело что-то тяжелое – удар был настолько силен, что меня отбросило назад, выбив карабин из рук, и заставило кубарем покатиться по земле.
Попытался встать: бок, куда пришелся удар, полыхал огнем и болел так, что не было возможности даже вдохнуть. Зелье лечения должно помочь – на мое счастье я всегда держу несколько пузырьков в карманах пояса. Надеюсь, оно сработает. Пока я за ним тянулся, рядом со мной снова упало что-то тяжелое, не долетев буквально полшага. Приглядевшись, увидел, что это пластиковый кубик с небольшими круглыми выступами. Похоже, именно таким меня и ударили в первый раз.
Заодно я увидел, кто в меня им запустил – один из странных уродцев, целиком состоящий из огромных детских кубиков, вышел из-за угла дома и взмахом руки отправил в меня новый снаряд. Кувырок в бок, уход с линии броска, взгляд вправо на игрушечного медведя, чтобы проверить, что с ним – тело безвольно висит в проделанном им же проеме, взгляд вверх – осталось три шара, значит с этим все. Отлично, значит, только эти двое и раненый арлекин.
Деревянный меч извлечен из сумки, и вперед, в новый забег, виляя из стороны в сторону, уходя от бросков, сближение и длинный прыжок вверх, пропуская под собой летящий кубик, кувырок вперед и широкий размашистый удар мечом поперек тела пластиковой фигурки в стык между соединениями кубиков. От удара противник разлетается на куски. Новый взмах меча, чтобы отбить летевший мне в голову подарок от его приятеля, пробежка вперед и серия быстрых размашистых ударов. Мой враг распадается на куски, взгляд вверх – остался только один красный шар с нарисованной рожей клоуна, сидевшего на углу бутафорского здания.
Своими неуклюжими деревянными руками он старался соединить разрезанные мной куски нитей, до последнего пытаясь бороться за жизнь. Его несуразные большие пальцы раз за разом силились ухватить слишком тонкие для них веревки в тщетной попытке связать их между собой. Арлекин посмотрел на меня, понимая всю безнадежность своих попыток, и тут меня пробрало, словно какое-то марево спало, будоражившее мне кровь, заставлявшее совершать опрометчивые поступки – кем бы ни были эти создания, как бы нелепо они ни выглядели, но они чувствовали, страдали и хотели жить… А значит, это люди, а не игрушки. Боги Ада! Это я что, тут одиннадцать человек непонятно зачем перебил?! И сейчас собираюсь еще одного прикончить… Нет, так не пойдет!
Подойдя ближе к деревянной фигурке, переставшей дергаться и замершей обреченно, я,