Игрушки. Выше, дальше, быстрее

отстреливает немцев.
Взрыкивает мотор «круппа», и фары, с которых сняли светомаскировочные шторки, освещают дорогу. Несколько согнувшихся фигур пытаются отступить к деревне, но пулемёт Алика и автомат Люка валят их на землю.
Затем была лихорадочная погрузка оружия и других трофеев в грузовики, скоростное «штопанье» Доком Трошина – в кузове «опеля», при свете фонариков. Бывшему майору повезло, пуля попала в спину по касательной, и, отрикошетив от лопатки, вылетела наружу, раскроив, правда, как ножом мышцы и кожу.
Тела двух погибших на мосту бойцов мы взяли с собой: это был тот молодой москвич, что собирался с Сотниковым идти к фронту, и окруженец с разбитым лицом, которого я вытащил из сарая. Лейтенанту Сотникову, который поднял бойцов в идиотскую и бессмысленную контратаку на пулемёт, Фермер чуть не разбил лицо. Правда, подержав сопляка «за лацканы» и матерно высказав в глаза все, что он думает по поводу таких командиров, Саша несколько поостыл и пообещал разобраться, сразу после того, как мы прорвёмся.
Мост мы подорвали, как только колонна была готова к движению. Фейерверк был знатный!
А с учетом того, что Бродяга спалил весь запас пиломатериалов, приготовленных для ремонта моста, можно смело рассчитывать на то, что немцы с ремонтом провозятся как минимум два-три дня.
Рогово мы очень удачно объехали по просёлку, и, смешавшись с потоком немецких колонн, идущих на восток, проехали по шоссе ещё несколько километров, после чего свернули с трассы на север, на одну из рокад и остановились в лесу в паре километров от шоссе.
Как там великий русский поэт-лейтенант написал: «…тогда считать мы стали раны, товарищей считать…».
Расположившись на днёвку, мы устроили разбор полётов, совмещённый с подсчётом трофеев.
– Ну, что же, товарищи, – начал командир, – домашние заготовки реализуем на «четыре-пять», а как только начинаем импровизировать, лоховство так и прёт! Саня, ну ёж твою медь! Что мешало дрова запалить на три минуты позже? План перевыполнить хотел? А в нашем нелёгком деле, перевыполнение плана – это трупы лишние, и хорошо, если чужие!
Теперь ты, товарищ старший лейтенант! – это он уже мне. – Сработали великолепно, даже не ожидал! Но долбоносиков кто контролировать будет, Пушкин? Дернись этот горе-пулемётчик на двадцать секунд раньше, и немцы бы просто оттянулись в деревню, связались бы с гарнизоном в Рогово и всё! Аллес капут!
– А вы, товарищ лейтенант? – это уже Люку. – У вас же опыт! Проконтролировать действия более молодого и горячего товарища впадлу было? К остальным у меня претензий нет. Кроме… Саша стремительно поворачивается к Сотникову:
– «Мы бились, бились, пока на хер не разбились!» Это – ваш принцип товарЫщ лейтенант?
Какого, длинного и деревянного вы в атаку пошли? Подсвеченные со спины пожаром, на окопавшегося противника? Из-за таких тупых «инициативников» мы сейчас под Смоленском дерёмся, а не под Варшавой. Блядь, у вас в училище что, пришедшим на занятия по тактике стакан в самом начале наливали – для памяти? Или, наоборот – в задницу пользовали? И никто, поэтому туда не ходил? Уж что-что, а «фитиль вставлять» командир умеет!
– Товарищ начальник штаба! – это он Бродяге, – выдайте лейтенанту Сотникову бумагу, и пусть он «похоронки» напишет, а потом перед строем зачитает. С выражением. И если кто-нибудь после этой декламации не проникнется, будет переписывать. До результата! Всем всё ясно?
– Так точно, товарищ майор государственной безопасности! – хором грянули мы.
– Теперь к добыче. Кто у нас трофеями занимался?
– Я – встал с места Казачина.
– Молодец, хозяйственный ты наш. Доложи!
– В ходе последней акции мы захватили тридцать две винтовки с бэка, три пулемёта: два «тридцатьчетвёртых» и один ручник…
– «ЗеБэ двадцать шесть», его клон британцы аж до восьмидесятых использовали – откомментировал я с места.
– Угу. Три автомата с БК, тридцать четыре ручные гранаты, пять пистолетов, полевой телефон, продовольственные пайки…
– Сводку в письменной форме мне позже предоставишь. Сейчас всем есть и отдыхать. Люк и Антон – на вас посты. Заодно и «пешмергу» нашу поучите. Все свободны!
Пока я ходил переодеваться в более привычный камуфляж, ребята собрались в кружок и о чём-то разговаривали. Последнее, что я видел перед тем как закопаться в свой баул, был Фермер, подошедший к кружку «попаданцев»

Бродяга. Взгляд сбоку.

Отойдя в сторону, я присел на подножку грузовика.
Напряжение последних часов схлынуло и как-то вдруг резко мышцы налились тяжестью. Поспать бы… Чуток