Игрушки. Выше, дальше, быстрее

кутерьма?
– Коров по дворам разбирать будут. И, если там, паче чаяния, немцы есть, они тоже вылезут – за свежим молочком.
В два бинокля, а Трошин, не расставался с великолепным цейсовским артиллерийским биноклем, найденным им на поляне, мы пристально вглядывались в происходящее в селе. От этого увлекательного занятия меня отвлёк голос в наушнике:
– Бродяга Арту. Бродяга Арту. Как погода? Как облачность?
– Арт в канале. Ясно и сухо. Ветер – умеренный.
– Понял тебя. Проконсультируй брата-акробата с неба свалившегося. – И в канале появился Люк.
– Здесь Люк. Арт, где у вас кондитерская?
– А ты где нарисовался?
– На тропинке, ползу за «ублюдком» с большим чемоданом.
– Как из кустов вылезешь, поворачивай в сторону Афгана, – припомнив прошлое Сашки, дал я ему оригинальную наводку. – А там тебя девки у пруда уже ждать будут.
– Понял тебя. Биндюжники будут? – спросил Люк о возможной помощи при погрузке.
– Да. – Ответил я.
– Отбой.
– Отбой. Повернувшись к Славе, я стал раздавать ЦУ:
– Так, Бухгалтер, бери двух бойцов, и назад, к снарядам. Там сейчас ребята на «опеле» подъедут, их навести надо.
– Антон, а можно я с тобой останусь?
– Боец Трошин, с каких это пор приказы в армии обсуждаются? – сволочным голосом поинтересовался я. И примирительно добавил: – В этом то и основная трудность нашей службы. Так мы все – Саши да Тоши, и прозвища смешные, но приказ есть приказ. Так что исполняйте, товарищ Бухгалтер!
Трошин козырнул, и, не говоря ни слова, забрал бойцов, и они осторожно поползи в направлении «полевого склада». Мы же с «дедом Никто» приготовились страховать наших. На дороге со стороны леса показалось несколько машин. «Так, «крупп» и «опель» – это понятно… О, да они при полном параде решили поехать!» – подумал я, разглядев в бинокль ещё и «эмку». Особенно меня порадовал самопальный номер, прикреплённый к переднему правому крылу: «WH2008», гласила надпись сделанная псевдоготическим шрифтом. «Хорошо, хоть, не «ДМБ-91!» – только и мог подумать я, дивясь креативности своих друзей.
Поскольку наша колонна двигалась довольно быстро, нам с Кудряшовым следовало поторопится. Где на четвереньках, а где и просто пригнувшись, мы двинулись к дому старосты. До забора оставалось каких-нибудь полсотни метров, когда заполошно выскочившая из дома женщина, бегом метнулась к забору и торопливо сняла полотенца.
«А это – хороший знак!» – подумал я. – «Староста узнал, что в деревню едут немцы, и отменил встречу! Надо нашим сообщить».
– Бродяга, Арт в канале. – Нажав тангенту, вызвал я начштаба.
– Слушаю тебя.
– Клиент снял «маячок», вы его спугнули.
– Приятненько. Только он за себя боится или нас палить не хочет?
– А я откуда знаю? Отбой.
– Погоди, вы, где сейчас?
– До сортира клиента нам – два плевка да три прыжка.
– Оки-доки. Отбой.
Мои соратники появились в деревне с помпезностью Киркорова, приехавшего на концерт в Нижний Тагил. Когда «ублюдок» остановился у дома старосты, из него высыпали четверо бойцов и споро (видать, командиры заставили репетировать несколько раз), под крики Тотена, восседавшего в обнимку с пулемётом в заднем отсеке «круппа», взяли под контроль улицу. Из подъехавшей «эмки» важно вылез Бродяга в солдатском мундире с лейтенантскими погонами, и, в сопровождении Зельца направился к воротам. Я повернулся к Кудряшову:
– «Дед», а «дед», ты свистеть умеешь?
– Конечно! – обиделся он.
– Значит так, слушай мою команду! Ты лежишь здесь, и контролируешь подходы со стороны поля и той стороны села. Вот тебе бинокль, – я протянул ему свой «никон». – Если увидишь, что-нибудь странное – даёшь сигнал, два свистка. Понял?
– Так точно! – чувствуется, нахватаются мужики от нас «старорежимностей»…
Перемахнув через забор, я занял позицию за одним из сараев, как раз в тот момент, когда хозяин дома вышел из сеней и направился открывать ворота. Распахнув одну из створок ворот, он сделал приглашающий жест, и тут застыл, уставившись во все глаза на Зельца. «Неужто узнал?» – промелькнула в моей голове мысль.
Между тем Неущенко, в явном замешательстве попятился назад, а Бродяга и Дымов, как ни в чём не бывало, вошли во двор. От сарая до них было метров десять, да и говорили они в полголоса, так что обмен любезностями я пропустил. Пора было вступать в игру.
Высунувшись из-за сарая, я помахал рукой Шуре, и расслабленной походкой жителя эти мест направился к «высоким договаривающимся сторонам». Староста обратил внимание на то, что его странные гости смотрят ему куда-то за спину, и развернулся в мою сторону. Я увидел, как его нижняя челюсть устремилась