Обычная боевая операция. Группа спецназа блокировала давно заброшенный поселок, в котором, вероятно, укрылись боевики; а с наступлением ночи на дороге, ведущей в поселок, появляются всадники в средневековом одеянии… И все летит в тартарары.Что ждет командира группы Андрея Комкова, чудом уцелевшего в столкновении с гостями из другого мира? Он не пожелал с ними уйти. Но в его руках оказалась книга. Книга Темной Богини. И оставят ли его в покое, после того как он осмелился заглянуть на ее страницы?..
Авторы: Курмаев Дмитрий
и женщинам.
Сархен оглянулся на свою прекрасную хозяйку, та отрицательно покачала головой. Тогда монгол широко шагнул к старику и одним взмахом снес его голову. И началась бойня.
…Комков помотал головой. В висках медленно таяли ледяные иглы боли. Его мутило.
– Это было начало, – услышал он голос Великой Матери. – Только начало. В нескольких мирах его именем до сих пор пугают непослушных детей. А потом я доверила ему важное дело, которое он должен был сделать сам, без моего присмотра. Но он изменил мне и стал Отступником.
Сархен, задрав голову, смотрел на нее. Только теперь в его глазах была тоска.
– Я устал убивать, Госпожа. Устал быть кровавым псом, пожирающим всех без разбора, – сказал монгол.
– Не лги! – Великая Мать игриво погрозила ему пальчиком. – Не лги… Ты ослушался меня ради той смазливой девчонки. Ради пустышки, которая использовала тебя и выбросила. Ты помнишь тот день, когда я нашла тебя на невольничьем рынке, в рабском ошейнике? Помнишь?
Великая Мать провела рукою по лицу Сархена, и Андрей увидел, как на его щеке набухли кровью полосы, словно после удара лапой большой кошки.
– А помнишь, как визжала на костре та дрянь? Помнишь? Помнишь, как горели ее волосы? Она была Высокой и умирала долго, очень долго. Она предала тебя, предала всех, но ты все равно ползал у меня в ногах и умолял сохранить ей жизнь… Ты все еще жалеешь ее, Дагир?
– Нет, – выдавил из себя монгол.
– Вижу, время, проведенное «тенью», пошло тебе на пользу. – Великая Мать снова погладила Сархена по щеке.
И свежие царапины пропали без следа. Монгол поцеловал ее руку, награждающую то мукой, то исцелением.
– Научи этого щенка покорности и жестокости. Тому, чего ему не хватает, чтобы стать хорошим псом, – кивнула на Комкова Великая Мать.
– Да, Госпожа. – Сархен склонился к самому полу.
Великая Мать отвернулась и пошла к столику, стоявшему рядом с троном.
– Вы все еще здесь? – бросила она, взявшись за высокий бокал с вином.
Сархен махнул рукой Андрею, и они торопливо покинули Мраморный зал.
К Золотой они вышли ранним утром следующего дня. Над водой стелился туман, который ватным одеялом укрыл от взоров усталых людей противоположный берег. В камышах гортанно перекликались потревоженные приближением всадников утки.
– Ну, и где здесь брод? – спросил Сархен.
– А там он, – уверенно махнул рукой пограничник. – Вдоль берега пройдем выше по течению, там заброшенная деревушка. Это недалеко. Там, значит, брод и есть.
– А ты откуда про него знаешь? – Андрей со смутным беспокойством смотрел на Золотую.
Неподалеку от берега в клочьях тумана проступали торчавшие из воды сваи разрушенного моста.
– А родился я тут. В той самой деревне, – сообщил воин. – И рыбачили мы тут с отцом. Так что я эти места неплохо знаю.
– А мост при тебе был? – спросил Андрей.
– Нет, уже не было, – покачал головой пограничник. – Его еще в «Зимний марш» спалили. Золотая в тот год не замерзла, зима была снежной, но теплой. Думали так хоть ненадолго задержать кочевников.
– И что, получилось?
– Нет, Язук вообще тут не пошел, – сказал пограничник. – После того как Сальвейг пал, он двинулся с Большой ордой в сторону моря, встретил и разбил дружины Северных баронов, что шли на подмогу Пограничному корпусу. А потом умер на пиру.
– Выходит, мост зря сожгли? – Андрею очень не хотелось лезть в холодную воду.
Пограничник неуверенно пожал плечами.
– Может, зря, а может, и нет… Сейчас-то чего гадать?
Им пришлось вести коней за собою в поводу: берег густо порос кустарником, и двигаться верхом было совершенно невозможно. Пока они продирались к заброшенной рыбацкой деревне, туман растаял. Лучи солнца превратили неторопливые спокойные воды в текучее золото, и завороженный этой красотою Андрей понял, почему реку прозвали Золотой.
От заброшенной деревушки остались несколько покосившихся лачуг, старый причал да пара опрокинутых лодок на берегу. Ветер лениво шевелил остатки рыбачьих сетей.
– Вон там мы жили, – указал плетью на заросший до самой крыши домик щербатый пограничник. – Как мамка умерла, отец сильно пить начал. И лодку пропил, и снасть… Так и утоп через вино. Тогда я в Сальвейг подался. Думал оттуда уйти с купцами к морю, наняться на корабль, а вышло иначе…
Сархен хлопнул его по плечу, обрывая поток непрошеных невеселых воспоминаний.
– Давай искать брод. Время уже к обеду. А мы еще даже не завтракали.
– А чего искать-то? Тут он. Сейчас слеги подлиней срубим и проверим. И обозначим, чтобы в сторону на глубину не сойти.
Пограничники и Сархен дружно взялись за дело. Охранники сначала мялись, но после окрика тети Илены стали
