Игры Высоких

Тут были и чудом уцелевшие пограничники в зеленых куртках, и ополченцы в пестро подобранных доспехах, и его воины в красном… Многие из них были ранены. Кто-то прятал глаза, встречая испытующий взгляд барона, кто-то глядел твердо.
– Их обязательно должно быть десять? – глухо спросил он у Черной Вдовы.
– Что? – Маллин не сразу его поняла. – Нет, хоть один. Но такой, чтобы воистину был достоин. Потому что он примет муки десяти.
– Тогда я – выкуп, госпожа, – устало сказал Жульен. – Я – выкуп… Отпусти моих людей…
Черная Вдова обошла вокруг барона, с каким-то новым интересом рассматривая его.
– Ну что же, ты сказал, я услышала… Рохан, прикажи оказать помощь раненым и выделить для них лошадей. Дайте им также запас еды на десять дней. И предупредите всех что эти люди уходят свободно. Не хочу, чтобы меня потом обвиняли в нарушении слова…
– Повинуюсь, госпожа! – склонил голову начальник телохранителей.
Имперцев, многие из которых еще не верили в то, что злая судьба их в этот раз миновала, увели в лагерь. Они ушли молча. Многие бросали красноречивые взгляды на своего командира. Но какие слова могли что-то изменить?..
И только тогда Черная Вдова сняла свой страшный шлем. Андрей увидел, как изменилось лицо Жульена, когда он увидел ее во всей красе… Все, поплыл, понял он. Комков невольно вспомнил рассказ Сархена. Теперь и этот несгибаемый воитель, что, не колеблясь, решился принять на себя адские пытки ради спасения своих людей, будет мычать как телок от удовольствия, когда ему начнут прижигать пятки. Если только пятки будет прижигать сама Черная Вдова. Комков хотел сплюнуть в сторону, но… Тут он подумал о себе. А чем ты-то лучше?
Андрей вздохнул. Ничем…
Вечером Маллин с ним намучилась. Комков представлял собой сплошной избитый и кровоточащий кусок мяса. Он не мог точно припомнить, как заработал некоторые раны.
– Обязательно было лезть в самую гущу? – раздраженно поинтересовалась Высокая, выжимая тряпицу, которой обтирала своего любовника.
Комков попытался пожать плечами, но вместо этого скривился от острой боли.
– Надо было сразу отдать тебя нашим знахарям. У них такие вонючие и едкие целебные мази… – проворчала Маллин и принялась колдовать над телом Андрея.
Когда она завершила, а Комков вновь почувствовал себя по-настоящему живым, он благодарно перецеловал ей и руки, и ноги.
– Ну ладно, хватит, хватит, – сказала Маллин, отбиваясь и вырывая у него ногу. – Остальное после ужина. Я голодна как зверь! Всю силу на тебя потратила.
И они наперегонки набросились на еду. Комков жадно прожевал кусок сочного мяса ягненка, запил его большим глотком вина и вдруг замер, глядя на Маллин. А ведь она стала другой, подумал он. Как-то мягче, женственнее, что ли… Он не столько увидел, сколько почувствовал эту перемену. И при всем желании не смог бы описать ее словами.
– Чего уставился? У меня рога выросли? – Высокая приставила растопыренные пальцы к своему затылку и высунула язык.
Комков закрыл рот и воткнул нож в очередной кусок.
– Ты уже решила, что будешь делать с Жульеном?
Маллин покачала головой.
– Сначала пусть встанет на ноги. Он сейчас выглядит не лучше, чем был ты. А уж потом…
– А тех бедолаг повесили?
Маллин положила свой ножик, аккуратно вытерла полотенцем пальцы, привстала и от души врезала Комкову по щеке.
– Я и так была сегодня добра как ангел! – прорычала она. – А я темная, слышишь? Мне положено быть злой и жестокой! Чего ты еще от меня хочешь? Да, их повесили! И они заслужили смерть, потому что струсили и бросили своих товарищей на поле боя, предали свою страну, наконец.
Комков потер щеку. Пожалуй, насчет «мягкости» Маллин он сделал поспешные выводы.
– Извини, довел. – Высокая опустилась на место. – Милосердец несчастный…
Некоторое время они ужинали в молчании.
– А что значит «темная»? – спросил Андрей, когда они покончили с мясом и добрались до фруктов.
– Тебе что, никто не объяснял? – Маллин недоверчиво посмотрела на него.
– Что-то не припоминаю. – Комков покачал головой. – Может, и говорили, но в памяти не отложилось.
Высокая задумчиво повертела в руках зеленое яблоко и положила его обратно на блюдо.
– У нас два основных клана: темные и светлые. Кому они принадлежат и кто ими руководит, надеюсь, понятно?
Комков кивнул с серьезным видом.
– Умница, тигренок. Я принадлежу Госпоже. Разумеется, как у Высокой у меня больше прав, чем у простых Верных и прочего скота. Но при желании твоя возлюбленная Эллинэ может сделать со мною все, что душе угодно.
– Ага, понятно… – пробормотал Комков. – Это значит, что если она меня к тебе… Или наоборот… Тьфу ты, запутался! Но