Игры Высоких

почему?
Сархен сунул очередную стрелу в саадак и вздохнул.
– Я же сразу предупредил ее… когда узнал, что это именно она. Специально отогнал тех лошадей к лагерю, думал – поймет.
Монгол взял следующую оперенную посланницу смерти, проверил пальцем остроту маленького листовидного наконечника. Андрей ждал продолжения. И оно последовало.
– Госпожа обязательно умертвит ее. А коли Мятежная Сестра здесь, то и Госпожа будет здесь скоро, очень скоро… Не знаю, что тебе наговорила Маллин, но ее участь решена, и она чувствует это.
– Это из-за того, что я спал с ней?
– И за это тоже… Андрей, мир Высоких замешан на крови куда больше, чем на любви. Абарра, вступив в связь с тобою, выказала неуважение Госпоже. Ведь она знала, кому ты принадлежал. Знала, что Мать отправила меня с тобою, а Илла ничего не делает просто так. Знала, что Эллинэ – любимая дочь Великой Матери, в конце концов. Но она взяла тебя…
– Погоди, но формально я свободный человек… – начал Андрей.
Монгол расхохотался.
– Забудь о свободе, парень! – сказал он, отсмеявшись. – Ты раб! И безразлично, как тебя будут называть: игрушкой, Верным или Поднявшимся. Меняется только длина поводка.
Монгол сунул в саадак последнюю стрелу и взялся за лук. Андрей сидел мрачнее тучи.
– Не хмурься, Андрей. Такова жизнь, ничего не поделаешь… Все кому-то принадлежат: жена – мужу, а муж – жене. Воины принадлежат командиру, ведь от их повиновения зависит их жизнь в бою… И командир принадлежит своим воинам – что он без их доблести и умения? И так всегда и везде. Люди не могут быть свободны друг от друга, иначе превратятся в зверей… Возможно, тебе не понравилось то, что я назвал тебя рабом. Но, к сожалению, это правда. Илла не отпустит тебя, как не отпустила меня. Когда-то я молил ее о смерти, но она отказала мне даже в свободе вечного небытия. Впрочем, как я говорил, Эллинэ – добрая девочка.
– И что она сделает с Маллин? – спросил Комков.
– Что? – Монгол внимательно осматривал запасные тетивы. – Что Эллинэ сделает с Абаррой? Маллин – Высокая, а Высокую очень трудно лишить жизни. Запомни это, если вдруг надумаешь обнажить на кого-то из них клинок. Самое мучительное – костер. Самое милосердное – скормить шоссам. Эти твари умеют убивать и пожирать кого угодно, особенно когда голодны. Я не знаю, что выберет Госпожа.
– Ну да. Она же добрая девочка, – мрачно усмехнулся Андрей.
– Спи, – посоветовал монгол. – Скоро твоя очередь. Спи, Андрей, пока есть возможность.
Элизабет не побеспокоила Комкова, впрочем, как и желавшие заглянуть на огонек мертвецы. Поэтому ночь прошла спокойно. Метель утихла под утро. Снега действительно намело прилично, но они смогли двинуться дальше. Еще два дня прошли в пути по разоренным, мертвым местам. Комков с Сархеном ночевали в опустевших деревнях. Крестьян кочевники обычно убивали железом – им почти не попадались повешенные. Андрей радовался, что зима милосердно скрыла до весеннего тепла мертвые тела несчастных. В домах мертвецов они тоже почти не находили.
Еще через день они наткнулись на имперский патруль – пять всадников, рыцарь и четверо легковооруженных из баронского ополчения. Андрей предъявил старую подорожную герцога, которую они так удачно выторговали в портовой канцелярии Кирпина. Еще они предъявили длинную историю, полную погонь, схваток и удивительных приключений. История сия, оставив за бортом очень многие лишние и неудобные детали, поведала о том, как они перешли вброд Золотую и сумели пробраться по занятой врагом территории в графство Асон. В Асоне уже знали, что Сальвейг лежит в руинах. Начальник патруля, сочувственно поцокав языком, сделал вид, что верит им. Но оружие все-таки отобрали – так, на всякий случай.
Дальше путь пошел быстрее, хотя на дорогах творилось форменное безумие: кто-то бежал дальше, в глубь страны, спасаясь от огненного дыхания войны, двигались к назначенным местам сбора ополченцы, пошаливали банды мародеров. В сопровождении патруля они достигли ближайшего города графства. Там, продав заводных коней, выправили новые подорожные до Столицы. Оружия им так и не вернули. Денег у них осталось в обрез, а за ржавый меч в военное время драли три шкуры. В результате Андрей разжился лишь парой метательных ножей, Сархен где-то умудрился раздобыть простой охотничий лук и небольшой запас стрел к нему. Пополнив запас продовольствия пресными лепешками, твердым как дерево вяленым мясом и водой – о вине Сархену пришлось забыть! – они двинулись дальше.
На пути к Асону и от Асона к Столице их поджидало все то, чего они уже успели вдосталь насмотреться. Усталая безнадежность на лицах беженцев, грубые шутки и пьяный хохот ополченцев, еще даже не видавших врага, деловитая