Игры Высоких

А кровь… Пусть забирает, это справедливая плата. Терять ему уже нечего.
«Богиня останется, собирая верных и сея ужас вокруг. И Тьма придет в земли, пока пара истинно любящих не остановит ее. И когда убедится она, что мир не ее, уйдет прочь, в другие пределы, делая свое дело там».
– Пара истинно любящих, – усмехнулся Сергиус.
Что ж, если есть другие, любящие искренно и верно, этому проклятому миру нечего бояться – Темная Богиня отомстит за Анну, за него, за их разбитую Любовь и уйдет…
В примечании было указано, что для вызова нужен полный доспех черного цвета, пригодный для женщины, и меч. Насчет доспеха и меча надо поговорить с кузнецом.
– Есть доспех, – сказал кузнец.
Он еле ворочал языком. Пил вчера, пил сегодня. Топить горе в вине тоже не просто.
– Мальдех доспех сына на переделку отдал, как раз черный. А под бабу приспособить… Сделаем под бабу. И меч есть. Только скажи, к чему тебе?
– Хочу барона достать, – не стал скрывать маг.
– Хорошее дело, – оскалился кузнец. – Ты там по магической части чего-то удумал? Хорошее дело… Только ты вот что, парень…
Кузнец поманил его поближе, положил ему на плечо руку и сдавил как тисками.
– Поберегись, не намудри чего с этой магией… – сказал, дыша в лицо Сергиусу перегаром. – Анну мою жалко, конечно… Но ее уже не вернешь… А жить дальше надо, как ни крути. Ты парень хороший, сердце отболит, найдешь другую…
– Не найду, – мотнул головой маг. – И искать не буду.
– Эх, молодой ты еще, – вздохнул кузнец. – Послушай меня. Прежде чем сделать, подумай! Семь раз подумай! Понял ли?
– Понял, – кивнул Сергиус. – Сделаю как надо…
Чужое горе забывается быстро. Ветер покачивал на башне то, что осталось от Анны, а люди уже судачили о другом. Скоро ждали первого зимнего каравана из степи. Значит, будет ярмарка, будет праздник. И чего этой глупенькой не жилось?..
Доспех кузнец переделал быстро, за два дня. Но Сергиусу это показалось целой вечностью. С трудом он заставил себя взяться за мелкие текущие дела – от работы по замку его никто не освобождал. Барон почти не показывался, все время торчал в своих покоях. А Альком, будто подозревая что-то, при встречах смотрел на мага странным вопрошающим взором, словно хотел сказать что-то или спросить, но не решался.
Сергиус по частям, стараясь не привлекать внимания, перетащил доспехи из мастерской к себе. Кузнец не заикался о деньгах, но маг все равно отдал ему все, что подарили на свадьбу, включая баронское золото, – ему это уже не понадобится.
В лаборатории он аккуратно разложил доспех на полу так, как было указано в книге. Положил рядом обнаженный клинок. Сердце его пело в нетерпеливом предвкушении.
Маг распахнул настежь высокое узкое окно. Морозный воздух ворвался в комнату, пламя в плошке дернулось, играя тенями. Небо было ясное. Холодно смотрели с неба звезды. Сергиус улыбнулся – можно начинать.
Он вернулся к столу, в последний раз пробежал глазами строки заклинания. Потом опять подошел к окну и начал. Это было похоже на песню. Слова, которые он произносил и истинного значения которых не знал, словно сами собой сложились в нечто мелодичное, пугающее и прекрасное.
Стражник, мерзнувший в обнимку с копьем внизу на стене, как раз под окнами лаборатории, хмыкнул и покачал головой:
– Совсем умом тронулся от горя, бедняга…
Он не видел, как скользнула с небес вниз на песню-призыв какая-то тень. Он не знал, что Тьма уже пришла…
…Сергиус вздрогнул от громкого стука в дверь. На миг его охватил ужас от мысли, что его план раскрыт и там, за дверью, стража. А впрочем… Даже если так, он уже сделал то что нужно. И если сталь оборвет искру его никчемной жизни чуть раньше, это уже ничего не изменит. Сергиус распахнул дверь и замер, разинув от удивления рот. У порога стояла женщина в черной облегающей одежде, больше подходящей воину и мужчине. Длинные волосы черным водопадом ниспадали на плечи. Он не успел поинтересоваться, кто эта странная незнакомка: она грубо оттолкнула его и без спросу прошла в успевшую порядком выстыть лабораторию.
– Прикрой дверь и задвинь засов, – приказала она.
Захлопнув рот, маг повиновался. Он уже понял, кто к нему пришел, так обыденно, просто постучав в дверь.
Неверный свет упал на лицо Темной Богини, и маг увидел, что на вид она не старше его Анны.
– Ты звал, – сказала девушка.
Маг смотрел в ее нечеловечески прекрасное лицо, и впервые ему показалось, что он ошибся… В холодных равнодушных глазах пылал огонь пожарищ, бежали и падали, пятная кровью снег, люди. Сама смерть смотрела на него. Но не та смерть, что неизбежно приходит на склоне лет, а смерть злая, жестокая, от металла и огня…
«Богиня останется,