Император мира

Разумеется, когда было необходимо, Сергей Николаевич срывался и летел (часто буквальным образом) туда, где его присутствия и опыта требовали интересы Империи. Но, как всякий человек, он имел свои слабости и право являться под мои ясны очи было одним из них.

Служба в Германии наложила свой отпечаток не только на его пунктуальность и любовь к порядку, но и на его восприятие мира, и на место Германии в нем. Так что прошлые его призывы к срочному миру на немецких условиях я воспринимал скорее, как личную слабость, чем на злонамеренную попытку сдать наши государственные интересы Берлину. Но, выбора у меня пока особого не было, слишком много кандидатов на этот пост просто смотрели бы в рот господам из Лондона и Парижа. А Свербеев этих господ не слишком жаловал, потому и подходил на этот пост лучше всего. Пока подходил, во всяком случае.

Впрочем, Сергей Николаевич и сам понимал, что облажался и третьего дня наговорил лишнего. Потому и старался сегодня демонстрировать государственническую позицию, помноженную на бесконечно верноподданнические чувства.

– Подписав с генералом Петеном соглашение о взаимном оборонительном союзе, правительство генерала Примо де Ривера не только обеспечило Испании возможность и повод для объявления войны Германии, но и, как вам уже известно, Государь, немедленно объявило войну. Причем, было заявлено, что Мадрид предлагает заключить подобные двусторонние соглашения Москве, Риму и Лондону. Текст этого меморандума и проект соглашения нами уже получен. Официальная позиция Мадрида строится на том, что, не присоединяясь ни к одному военному блоку, страна хочет дистанцироваться от мировой войны. Более того, заключая двусторонние оборонительные соглашения с Францией, Италией, Великобританией и Россией, Испания пытается таким решительным способом повлиять на участников союза Центральных держав с тем, чтобы стимулировать скорейшую остановку боевых действий во Франции и невозобновлении их на других фронтах. Таким образом, Государь, генерал Примо де Ривера, объявив войну Германии, заявляет о себе, как о миротворце.

Я усмехнулся.

– Циничный прохвост. Мне он нравится.

Свербеев склонил голову в согласии с моей оценкой, а затем продолжил:

– Кроме того, якобы для придания большего веса позиции Испании, Мадрид информировал все страны мира о том, что в случае возобновления боевых действий на других участках фронта любой из Центральных держав, Испания не только объявит этой державе войну, но и официально вступит в Антанту.

– Могу себе представить лица в столицах Центральных держав. Кстати, уже есть какая-то реакция от них?

– Официально – нет, Ваше Величество. По неофициальной же информации из Берлина на Вену оказывается очень серьезное давление. Германия фактически предъявила Австро-Венгрии ультимативное требование немедленно начать наступление на итальянском фронте, дабы связать Италию боями и вынудить отозвать свои силы из Франции.

– А вот это плохо, Сергей Николаевич. Очень плохо. Испания где еще, и сколько у нее тех войск, тем более боеготовых. Максимум, на что мы можем рассчитывать, так это на активное участие испанских сил в восстановлении порядка в Окситании. Вряд ли он всерьез смогут помочь Италии. А вот если австрияки прорвут фронт с севера, то, судя по уверениям генерала Палицына, итальянцы побегут. Не мне вам рассказывать о том, что это будет значить для хода всей войны и послевоенного мирового устройства. Вы проинформировали об этом Рим?

Глава МИДа кивнул.

– Я, Ваше Величество, отправляясь на Высочайшую аудиенцию, взял на себя смелость отправить сообщение об этом князю Волконскому. Он ждет вашего дозволения чтобы незамедлительно передать пакет Королю Италии.

– Хорошо. Дайте «добро» от моего имени. Что еще у нас?

Министр перелистнул страницу доклада.

– Доклад из Вашингтона. Администрация президента Вильсона продолжает поднимать вопрос независимости Польши, увязывая это с возможностью значительного расширения объемов помощи России со стороны США. Неофициально нас просят учесть, что этот вопрос был одним из важнейших при объявлении о вступлении Америки в войну, и наш отказ от разрешения этого вопроса, приемлемым для всех сторон образом, может самым негативным образом сказаться на репутации президента Вильсона и на уровне поддержки его партии. А значит, на уровне и объемах помощи нам со стороны Вашингтона.

– Они хотят купить у нас Польшу?

– Думаю, Государь, что об официальной покупке речь идти не может, слишком уж неоднозначное приобретение. Но, в той или иной форме, добиться независимости Польши – это одна из важнейших задач президента Вильсона наряду