Император мира

и мы.

Вступил Палицын:

– Это так, Государь. Но, фактически, Франций, если так можно выразиться, сейчас минимум четыре, не считая мелких образований и прочих провинциальных банд. Первая Франция – признанные всеми, кроме нас, парламент и правительство Бриана в Руане. Вторая – признанный нами Верховный Военный Комитет в Орлеане. Третья – собственно сам Париж со своей Коммуной и союзные ему Бургундия и провинции Окситании. И, наконец, четвертая – те войска, которые все еще остаются в окопах на линии фронта. Да, они объявили большей частью нейтралитет. Да, их с каждым днем становится все меньше из-за массового дезертирства. Да, их боевой дух низок и дисциплина становится все хуже. Но часть из них все еще сидит в окопах несмотря ни на что. Разумеется, серьезного удара немцев они не выдержат и фронт будет прорван почти наверняка, но вот сам удар по этим частям со стороны германцев может быть истолкован Вильсоном и стоящими за ним финансово-промышленными тузами Америки, как прекрасный предлог обвинить Германию и вступить в войну.

– Ваш прогноз относительно сохранения боеспособности этой вашей Четвертой Франции в контексте новых инициатив Парижа?

– Вот на этот вопрос я не смогу ответить, Государь. Тут можно лишь гадать на кофейной гуще или обратиться к цыганке.

Киваю.

– Хорошо, Федор Федорович, я понял вас. Так что же подвигло доблестных коммунаров из Парижа устроить всему миру сюрприз? Честно говоря, я ожидал от них объявления своих «Ста дней для мира», но эти камрады удивили даже меня. Что скажете, Сергей Николаевич?

Свербеев сделал неопределенный жест.

– Точных сведений у нас пока нет. Есть только информация о том, что так называемое «правительство народной обороны» было весьма обеспокоенно тем, что и Парламент в Руане и Петен в Орлеане формируют новые части. К тому же, за Парламентом стоят британцы, а к Орлеану приближаются два русских полка. Смею предположить, что в Париже решили сделать шаг на упреждение, попытавшись обрушить любую организацию в старой армии, пока они заняты формированием своей, так сказать, революционной армии.

– Иными словами, решили смахнуть с шахматной доски все фигуры, понимая, что партию проигрывают?

– Это очень меткое сравнение, благодарю вас, Ваше Величество.

Министр иностранных дел склонил голову.

– Что ж, возможно так и есть. Что слышно из французских колоний?

– Пока ничего конкретного, Государь. Местные губернаторы и командующие войсками большей частью выжидают, во многих местах усилили свое присутствие британцы и американцы. Очевидно, что готовятся к ситуации, когда придется брать ставшими бесхозными колонии под свою руку. Разумеется, под предлогом обеспечения порядка и до урегулирования вопросов власти в самой Франции.

Усмехаюсь.

– Разумеется.

Помолчав, интересуюсь:

– Что Ленин сотоварищи?

– По поступившим сведения, господин Ульянов вместе с группой политэмигрантов разных стран готовят проведение некоего «конгресса революционного интернационала», что бы не скрывалось под этим наименованием. Мы продолжаем следить за ситуацией в Париже.

– Хорошо, Сергей Николаевич. Следите и помните, что эти господа вполне могут устроить что-то такое, от чего содрогнется весь континент. Вполне может быть, что все эти декреты о мире и революционной армии лишь прелюдия к чему-то куда большему.
Глава 9. Под знаком Марса

МОСКВА. ХОДЫНСКИЙ АЭРОДРОМ. 24 мая (6 июня) 1917 года.

— Да здравствует Россия – Империя героев!

Толпа восторженно взревела и замахала руками. Ажиотаж был велик, ведь все газеты уж второй день только и делали, что твердили об успешном окончании миссии, о поразительных результатах научной экспедиции в Сибирь, о героях-воздухоплавателях, которые преодолели тысячи верст, выполняя Высочайшее повеление нашего горячо любимого Государя Императора Михаила Александровича!

Так что к часу заявленного прибытия дирижабля на Ходынский аэродром толпа стекалась буквально со всех сторон. Причем, те же газеты сообщали даже о прибытии делегаций не только из окрестных городов, но даже из Петрограда.

Нужно ли говорить о том, что помимо праздной публики, встречать экспедицию прибыли и значительные лица, включая ученых, военных и прочих важных персон. Ходили слухи даже о возможном прибытии самого Государя Императора. Впрочем, судя по наличию Императорского Штандарта на куполе Петровского Путевого дворца, Михаил Второй был “дома”, а это значило, что этот слух вполне мог иметь под собой реальные основы.

Маршин глядел на подплывающий к Ходынке