Император мира

Второй Коммуны вдруг подписывает мирный договор на совершенно кабальных условиях – Париж признает независимость Государства Бургундия, Государства Шампань и Государства Пикардия. Три новых карликовых государства-лимитрофа должны протянуться от швейцарской границы и до Ла-Манша, отрезая Францию от Германии и Бельгии.

И все бы ничего, но откуда ни возьмись нарисовались «правительства» этих самых «государств», которые немедленно обратились к Берлину с просьбой о признании и предоставлении военной помощи для «защиты независимости». Военной помощи в виде ввода войск.

Не знаю почему, но у меня в голове крутилось неуместное:

«Двадцать второго июня, ровно в четыре часа…»

Глава 12. Театры действий и бездействий

МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 11 (24) июня 1917 года.

— Подводя итоги аналитического обзора, следует особо отметить появления единодушия наших союзников, как действующих, так и потенциальных, в этом вопросе. «Единая Франция» и Временное правительство во главе с генералом Петеном, признаны не только парламентом в Руане. Великобритания, Россия, Италия и Япония также подтвердили свое признание правительства Петена, а США заявили о всемерной поддержке «Единой Франции». Таким образом можно констатировать появления первых реальных признаков стабилизации ситуации на французской земле. Особенно с учетом позиции Парламента в Руане, который подавляющим большинством голосов одобрил подписанные в Бресте соглашения, и согласился признать Временное правительство Петена единым и официальным правительством Франции. Разумеется, там не было единства относительно кадрового состава означенного правительства, равно как и ныне нет единения относительно грядущей формы правления в государстве, но нужно отдать должное депутатам, поскольку у них хватило ума и чувства страха, дабы отделить принципиальные моменты самого существования Франции от каких-то сиюминутных оппозиций. Так что, не считая разного рода социалистов, удалось добиться относительного единства среди поборников восстановления силы прежней Франции.

– Я услышал вас, Сергей Николаевич. Что у нас на фронтах?

На смену опустившемуся на стул Свербееву поднялся Министр обороны.

— Государь! Невзирая на прогресс на дипломатических аренах, прогресса на аренах войны не наблюдается вовсе. За истекшие двое суток ситуация на Западном фронте еще более осложнилась. Известие, о заключении мира между представителями так называемой Коммуны и делегацией Германской Империи, окончательно разрушило даже ту иллюзорную устойчивость, которая имела место быть в обороне французской армии. Поступившие из Компьена сообщения привели к массовому переходу остававшихся верными прежней присяге солдат и целых их подразделений на сторону, как заявляется, трудового народа. В частях идут митинги, на которых, все чаще, принимаются резолюции с приветствием мира и решением о прекращении всяких боевых действий. «Войне конец!» – главный лозунг и посыл этих дней. Братания с германцами давно стали обыденным делом. А с учетом того, что переметнувшиеся на сторону бунтующего Парижа части перешли на выборный принцип формирования своего командования, ждать с их стороны каких-то внятных действий в обороне не приходится. Более того, имеет место, принявшее просто-таки массовый характер дезертирство. Простите, Государь, за образное сравнение, но линия фронта с французской стороны больше напоминает кусок сахара в кипятке, который истончается с каждым мгновением. В настоящее время более-менее боеспособными остаются части Белой армии и батальоны Парламента, общее командование над которыми перешло генералу Петену и «Единой Франции». Однако, данные части слишком малочисленны, находятся слишком далеко от линии фронта и ни на что повлиять не могут.

– Что немцы?

Палицын сделал неопределенный жест.

— Германцы пока осторожничают. Лишь на некоторых участках батальоны построения Рора выдвинулись вперед на несколько верст, заняв покинутые французами позиции. Но это более разведка, чем наступление. Смею полагать, что немцы таким образом прощупывают состояние обороны противника.

– Британцы?

— Британский Экспедиционный корпус, и так ослабленный постоянным выводом войск в Ирландию, вынужден отходить на запасные позиции, ввиду того, что оставившие свои участки французы оголяют фланги англичан и ставят под угрозу всю конфигурацию союзной обороны. Совершенно понятно, что будь у немцев силы для серьезного наступления, Западный фронт рухнул бы в считанные часы. Однако, судя по всему,