Александру Королеву — офицеру Службы Безопасности Галактической Империи — многими поколениями доблестных предков завещана полная опасностей жизнь. Пока такие, как он, в строю, космическим пиратам, гангстерам и иным внутренним и внешним врагам Империи не будет покоя.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
вдруг содрогнулся от жуткого удара маршевых двигателей, враз заработавших на полную мощность. Несмотря на почтенный возраст, моторюги мгновенно набрали давление и швырнули тяжелый линкор вперед; секундой позже, отзываясь на поворот штурвала, затарахтели эволюционники. Старинный броненосец оказался перед самым носом комендоров правого борта, и они не упустили свою добычу. Лавина огня плеснула в округлую «голову» титанической стрекозы, снося расположенные там приборы целеуказания и управления огнем. Лоссберг и в самом деле знал, что он делал. На некоторое время «Огар» оказался слеп, как столетний крот, и этого времени ему вполне хватило, чтобы, форсируя моторы, неимоверным маневром прорваться через возможную директриссу поражения. Когда вслед «Циклопу» заработали кормовые башни корварского броненосца, он был уже практически неуязвим.
Лоссберг скосил глаза (секунды, секунды – время привычно пласталось, разбегаясь в его сознании на множество сверкающих звездочек, и в каждой из них он успевал разглядеть свое ближайшее будущее) – «Трэйсер» уже завершил поворот, сейчас ему должны были открыться все четыре «Энке». Оба фрегата, вкусившие от щедрот имперских комендоров, выписывали циркуляцию, то ли пытаясь наладить двигатели, то ли сражаясь с неизбежными внутренними пожарами. Летать им уже не светило. «Огар» был далеко позади. Лоссберг знал, что маневренностью древняя «крепость» не отличалась, и бояться ее больше не стоило.
От борта «Трэйсера» потянулись мириады тонких голубых нитей, враз дотянулись до лидданских крейсеров, и те лопнули, будто испорченные консервы. Лоссберг хорошо видел, как из разодранной обшивки выползают скрученные чудовищной температурой палубные перекрытия… Это была не просто потеря давления, это – конец, живых там уже нет. То же самое – случись ему попасть под прямой залп «Огара» – могло произойти и с «Трэйсером», но на сей раз Каспарчику крупно повезло.
– Свалим от греха подальше, – решил Лоссберг. – Эта старая лохань нас уже не догонит, к тому же, кажется, им сейчас есть чем заняться. Скажите вашему Кирпатрику, чтобы пристраивался нам в кильватер. Перед Килборном я тормозну, там и поговорите.
… Когда Этерлен, изможденный до того, что его почти не держали ноги, вернулся на «Циклоп», по бортовому времени была глубокая ночь. Хикки проводил время в компании Лоссберга, именинника Кришталя, басовитой связистки и еще двух девушек из числа старших офицеров корабля. Кришталь был мертвецки пьян, но не подавал виду, ревностно следя, чтобы стаканы гостей не оставались пустыми, а Лоссберг щупал своих красавиц и травил им байки. Появление Этерлена слегка отрезвило компанию. Генерал казался серым, как мертвец. С трудом переставляя ноги, он дополз до свободного кресла и вцепился в протянутый ему бокал.
– Это не он, – прохрипел Этерлен.
– Что? – не понял его Хикки. – Ты о чем говоришь?
– Я говорю о том, что Каспарчик не имеет к нашему делу никакого отношения. Я допрашивал его под «химией», он теперь не скоро придет в себя. Мы совершенно зря гонялись за этой сволочью – он ничего не знает, совершенно ничего. У него конфликт с лидданами, это да, но не более того…
Хикки провел ладонью по глазам. Он понял. Этерлен накачал Китрпатрика составом, позволяющим полную «промывку мозгов» – человек просто не может врать или фантазировать, он говорит только то, что есть на самом деле. Но… если Каспарчик действительно не имел никакого отношения к убийствам «конвойников» и лидданского консула, то кто же на самом деле затеял всю эту гнусную возню? Как ни напрягайся, а Хикки не мог представить себе человека, которому это было бы до такой степени выгодно.
– И что теперь? – спросил он Этерлена.
– Возвращаемся на Аврору. Теперь – пойдем по другому пути… Будь оно все проклято!
– Но погоди, – возразил Хикки, – раз уж мы залетели к самому Килборну, есть смысл опуститься на планету. У меня тут кое-какие дела.
– У тебя сейчас не может быть никаких дел…
– Это наши дела, Пол. Я внятно изъясняюсь?
– Вполне. Тогда договаривайся с Лосси. Чем скорее мы вернемся на Аврору, тем лучше.
Для Хикки, выросшего на планете с достаточно высокой среднегодовой температурой, Килборн выглядел откровенно суровым. Этот мир был прохладным царством ровных как стол степей и дремучих лесов, в которые колонисты старались не заглядывать без особой нужды. В степях бродили бесчисленные стада, дающие верный кусок хлеба тысячам мелких ранчеро и работу огромным консервным комбинатам вокруг столицы. Севернее, в ослепительном сиянии снегов, стоял несмолкающий грохот передвижных горнообогатительных заводов. Богатый рудами
