Александру Королеву — офицеру Службы Безопасности Галактической Империи — многими поколениями доблестных предков завещана полная опасностей жизнь. Пока такие, как он, в строю, космическим пиратам, гангстерам и иным внутренним и внешним врагам Империи не будет покоя.
Авторы: Бессонов Алексей Игоревич
Ублюдков: порядочность – это не только и даже не столько соблюдение законов. Существуют другие, нравственные нормы… ты понимаешь меня?
– В общем, да, – вздохнул Этерлен. – Ты пожрал? Собирайся.
Час спустя они подъехали к хижине Йохансона. Хикки затормозил возле ворот и сразу обратил внимание на то, что калитка в сетчатом заборе распахнута настежь. Подходя к дому, он увидел открытую дверь; Этерлен, вдруг занервничав, ринулся вперед. Хикки осмотрелся по сторонам, но не заметил ничего подозрительного. Этерлен решительно ворвался в дом и принялся звать своего друга.
Хикки поднялся вслед за ним на второй этаж.
– Ч-черт… – хрипло прошептал Этерлен.
На светло-розовой стене небольшого коридорчика темнели кровавые пятна, уже успевшие немного подсохнуть. Этерлен распахнул дверь спальни и замер, как вкопанный. Хикки отодвинул его в сторону…
Большущая кровать Йони представляла собой сплошное озеро запекшейся крови. На смятых в ком розовых простынях лежал он сам – запрокинув к потолку почти разрубленную чьим-то ударом голову. С противположной стороны кровати Хикки увидел женскую ногу: под окном лежала молоденькая светловолосая девушка с обгоревшей дырой в затылке. Хикки смотрел на ее неприлично вывернутые бедра, на тонкие пальцы, мертво вцепившиеся ногтями в наполовину стащенную на пол простыню и чувствовал, что мир начинается вращаться вокруг него.
Йохансона убили не из бластера. Этерлену было достаточно одного взгляда, чтобы понять – скорее всего, это было нечто вроде топора. Спальня не имела следов борьбы, в руках Йохансона не было оружия. Выходило, что кто-то совершенно бесшумно проник в дом, рубанул Йони, а потом застрелил проснувшуюся девушку.
– Почему в коридоре кровь? – громко произнес Хикки.
– Ничего не трогай, – невпопад ответил Этерлен. – Ничего не трогай, я сейчас вызову полицию.
– Как ты думаешь, когда это было?
– Совсем недавно… где-то на рассвете. Ты видишь, кровь успела засохнуть. А ее было много, очень много. Идем отсюда.
Слабо перебирая ногами, Хикки спустился в холл и вышел на воздух. Еще вчера он видел живого и здорового Йони Йохансона – а сейчас детектив валялся в собственной кровати с разрубленным черепом.
В сознании Хикки царила странная пустота, будто бы весь мир превратился в виртуальную картинку, бесплотную голограмму в темноте большого, наполненного какими-то звуками зала. Он смотрел на запущенные розы под стеной дома и не понимал, что видит, мозг отказывался анализировать «картинку». Перед глазами почему-то возникла первая жена, Мэгги, такая, какой он видел ее в последний раз – смеющаяся, она махала ему рукой возле тяжеловесного белого седана «Лэнгли-Маркиз», который он купил вскоре после их свадьбы. Где-то далеко-далеко шумел Этерлен, визгливо орущий на полицейского диспетчера.
Резко дернув головой, Хикки пришел в себя.
– Совершенно потерял форму, – пробормотал он.
Из дома вышел Этерлен. В бессильно повисшей руке он держал телефон.
– Я знал его с пятилетнего возраста, – тихо проговорил генерал. – С первого курса Академии. – Он опустился на ступеньки перед распахнутой дверью и вытащил сигарету. – Это сколько лет? Сорок два… Вот черт…
– Неужели он что-то раскопал? – вслух подумал Хикки. – Вчера… может, за ним следили?
– Все может быть. Сейчас приедет полиция… потом мы созвонимся с Лоссбергом и поедем к Соловцу. Может быть, он что-то знает. Хорошо, что с нами нет Лосси. Это могло бы создать дополнительные проблемы.
– Почему?
– Ты не догадываешься? Командир особого дивизиона, находящийся в данный момент на «свободной охоте», и вдруг – болтается в Портленде в компании двух весьма подозрительных офицеров Конторы. Сразу начнутся всякие «мысли» и домыслы… Ты понимаешь, что мы с тобой возбуждем у полиции оч-чень нездоровый интерес? Какими такими вопросами может заниматься парочка высших офицеров СБ? Генерал и полковник, ничего себе! Да они подохнут от любопытства. Три года назад, когда я занимался на Беатрис одним довольно щекотливым делом, в полиции нашлись особо одаренные начальники, пославшие запрос аж в планетарную Палату Заседателей. Весело было, мамочка ж моя! Дед отправил туда Козловского, чтобы он поговорил с ребятами по душам, а они встретили его скандалом – мы, дескать в своем праве, и идите к чертям. Люди просто не понимали, с кем они имеют дело. Пришлось принимать меры – а я, само собой, получил по шее.
– Да уж, – покачал головой Хикки, – распустились… лет тридцать назад любой шеф полиции мочил штаны при одном только упоминании о Службе. А теперь пожалуйста – любопытствуют. Скоро дойдет до того, что сельский шериф станет требовать у нас
