Добро пожаловать в империю Оствер, огромное государство на трех материках, которое находится в упадке и где не все так просто, как может показаться вначале, а люди и нелюди так похожи на нас с вами! Именно туда переносится разум и душа нашего современника, обычного рядового солдата Вооруженных сил Российской Федерации Лехи Киреева.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
того, что кругом враги, продолжали давить на психику. Но я не отступал. Вошёл в круг неяркого света, который давали прогоревшие багровые древесные угли, миновал один костер, второй, третий и оказался невдалеке от шести походных палаток, которые одна к другой вплотную стояли перед штабной пещерой Калагана.
«Ну, – я сплюнул с губы соринку и посмотрел на ещё одного часового, сидевшего на камне рядом с костерком перед командирскими палатками, – «он сказал: «Поехали!» и махнул рукой»».
Моё сознание снова потянулось к энергокапсулам, обошло пустоту «Плюща», огладило «Истинный свет» и «Полное восстановление», выбрало «Чёрную петлю», и в мою ладонь влилась губительная для врагов сила, которая приняла вид верёвки, естественно чёрной. Что делать дальше, я понимал. Но теория и практика – это, как говорится, две совершенно разные вещи, и, как пройдёт применение оружия, нацеленного на убийство многих людей, я не знал, однако надеялся, что, как и в случае с «Плющом», всё сложится хорошо.
Помогая своему сознанию, которое направляло заклятие, рукой, я сделал пару круговых движений и метнул петлю в самый центр места, которое наметил для его применения. В воздухе кажущаяся небольшой чёрная верёвка раскрылась, распуталась и ровным большим кругом легла на четыре из шести палаток. В моей руке при этом остался конец от этого магического лассо, или аркана, всё равно как его называть, если суть неизменна. И, затаив дыхание, глядя на часового, который заметил странные движения одного из солдат и привстал со своего места, я потянул верёвку на себя.
Буххх! Резкий, словно удар кнута, хлопок воздуха разорвал тишину лагеря. На месте часового возникло сероватое облачко праха, на миг окутавшее зависшие в воздухе кожаные доспехи, подшлемник, щит, оружие, одежду и амуницию. И через секунду, всем скопом, железо и материя рухнули на камень, где всего несколько секунд назад сидел живой человек.
«У меня получилось! Я сделал то, что задумал! Ура! Однако весь лагерь всполошился, солдаты начинают вскакивать, и надо выбираться. Но перед этим следует посмотреть на вещи мага и карты командира. И чтобы это сделать, необходимо продолжать изображать из себя ассира. Работай, Уркварт! Не останавливайся и не сомневайся! Иначе сгинешь здесь, и всё!»
Мысли вертелись в голове, а тело продолжало выполнять задуманное. С кинжалом в руке я подскочил к одной из палаток и заглянул в неё. Два пустых спальных места, и на них по комплекту офицерской одежды. Дальше. Вторая палатка. Снова два спальника и две униформы. Третий заход. То, что надо! Ковровая подстилка по всему полу и один, очень дорогой шёлковый магический спальник, на котором лежит настоящий ночной костюм для благородных людей, имеющих деньги. Не иначе как именно здесь проживал комбат горных стрелков. Не задумываясь я схватил большой аккуратный полупустой рюкзак, который лежал под головой превратившегося в тлен ассирского офицера.
Нормально. Я выскользнул из палатки командира батальона, оглядел солдат, которые зажигали фонари и хватали оружие, и с истеричными нотками в голосе, вскинув руку в направлении тёмного склона, выкрикнул пару из десятка известных мне ассирских слов:
– Угад!!! Алагай!!! – Это значило: «Враги!!! Догнать!!!»
И пока солдаты и сержанты всматривались в темноту, а некоторые, совершенно не задумываясь о том, почему рядовой боец выскочил из командирской палатки и отдаёт приказания, кинулись прочёсывать склон, я нырнул в четвёртое походное жилище и здесь обнаружил мага, живого, но явно не здорового. Высокий костистый мужчина раззявил в крике рот, но звук из него не вырывался, маг дёргал ногами, которые словно огромным и очень острым скальпелем были обрублены по колени. То же самое у него было с правой рукой, которая отсутствовала по самое предплечье. Но маг всё ещё был жив, и его левая ладонь крепко вцепилась в охранный амулет на груди.
– Что, чародей, плохо тебе? – взглядом обшаривая палатку, шёпотом спросил я. – А людей газом травить и деревни сжигать хорошо?
Бешеные, навыкате, глаза мага впились в меня. В них были непереносимая боль и страдание. И мой кинжал острым как бритва лезвием прошёлся по его шее. После чего, уже не глядя на батальонного чародея, я подхватил сумку, в которой чтото булькало и шелестело, быстро запихал её в полупустой рюкзак комбата и покинул последнюю палатку, которая попала под удар «Чёрной петли».
За те тридцать – сорок секунд, которые я провёл у мага, на стоянке мало что изменилось. Солдаты занимали оборону и много суетились, а из других офицерских палаток выскочили батальонные капитаны, которые спросонья не понимали, что происходит, и, на ходу накидывая на себя плащи, с оружием в руках бежали к своим подразделениям.
