Империя Оствер. Пенталогия

к телу Марка Четвёртого не нужен. А там кто знает, вдруг и пригодится привилегия. Впрочем, сейчас не об этом. Мысли о награде пришли и ушли, и я прислушался к словам моего сюзерена Гая КуэхоКавейра, который дождался, пока его отец займёт своё место, встал и начал говорить:
– Мои верные вассалы! – Ломкий и пока ещё неокрепший голос подростка разнёсся по залу. – Настала пора тяжёлых испытаний! Империя в опасности! Враги нашего государства наступают на нас со всех сторон! Они уничтожают наши святыни, вырезают всех этнических остверов и подвергают позору наших женщин! Потоки крови льются на землю, и ею можно заполнить море. Погибают верные сыны империи. Цветущие хозяйства и богатства нашей родины разграблены. И хотя наше государство имеет силы, дабы отразить врага, мы не можем быть сильными везде. Пользуясь тем, что основные силы имперских вооружённых сил находятся на Мистере, республиканцы рвутся вперёд, к самому сердцу нашей любимой родины, ГрассАнхо.
«А путь к столице лежит через владения твоего батюшки», – отметил я, и к остальным словам Гая особо уже не прислушивался. Мне было совершенно ясно, к чему клонит герцог: к тому, что надо отправить на восток новых добровольцев и всех профессиональных наёмников, не только по приказу, но и по зову души. И хотя мне искренне жаль мирных людей, которых республиканцы в самом деле вырезают под корень, я понимаю, что моя война будет вестись здесь, на севере. Мои дветри сотни воинов и «шептуны», которые могли бы отправиться на битву с восточными захватчиками, ничего не решат и погоды не сделают. А зимой в наши края придут нанхасы, и здесь начнёт литься кровь, а затем, по весне, нагрянут ваирцы, и герцогство КуэхоКавейр может прекратить своё существование. Так что патриотизмом меня не возьмёшь, и лично я никуда отправляться не собираюсь. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.
Тем временем Гай говорил, говорил и говорил. Речь его была грамотной, явно её писал образованный человек, а юноша хорошо всё выучил, и по лицам многих баронов было заметно, что они готовы хоть сейчас рвануться в бой. И когда герцог завершил своё выступление и объявил, что отправляет часть своих воинов на восток, добрая половина дворян и чиновников кинулась выражать сюзерену свою готовность положить жизнь на алтарь Отечества или послать на это дело когото из своих подчинённых. И мне пришлось ухватить за полу мантии Верека, который тоже в патриотическом порыве возжелал записаться добровольцем, и на его недоуменный взгляд тихо выдохнуть:
– Молчи! Потом поговорим!
– Но…
– Заткнись!
Маг втянул голову в плечи и пятнадцать минут, пока шла запись готовых оставить свои владения и отправиться на фронт, где большая часть из них наверняка погибнет, насупившийся Верек молчал и о чёмто напряжённо думал. А я в это время вслушивался в речи местного дворянства и чиновников и прикидывал количество воинов, которых лишается герцогство КуэхоКавейр. Это почти все наёмники герцога, тысяча конников. Часть гарнизонных войск, прежде находившихся на службе Григов, минимум пять сотен бойцов. Дружины семнадцати баронов, ещё восемьсот мечей. Городское ополчение Изнара в количестве трёхсот пятидесяти человек и полторы сотни стражников. Ополчение прочих острожных городков выставляет восемьсот – девятьсот бойцов. И так, по мелочи, ещё около полутысячи сборных сил. Итого: почти четыре тысячи человек. Хреново! А кто зимой с нанхасами воевать станет? Граф Уркварт Ройхо и неполная тысяча герцогских и баронских вояк да крестьяне, которые, чуть на них нажми, разбегутся по лесам? Пожалуй, так и есть. И хотя Ферро Каним пообещал, что к зиме основная часть добровольцев, как настоящих, так и вынужденных, вернётся домой, я чувствую, что это полная чушь. Республиканцы вцепились в нас, словно клещи, и натиск ослаблять не станут. А значит, рубилово на востоке Эранги и юговостоке Мистира будет идти до тех пор, пока одна из противоборствующих сторон не выдохнется, а случится это только через годдругой.
Герцог Гай снова начал произносить патриотические речи. За ним несколько веских слов обронил Каним, и приём закончился. На меня косились люди, которые вызвались ехать на войну, в основном молодёжь, и наверняка не один из них подумал, что граф Ройхо трусливый пёс, хотя и орденоносец. А мне на их мнение наплевать. Они не видели войны, а я там побывал и знаю, что, скорее всего, эти идеалисты сгинут в первом или во втором сражении. Но это их выбор, и останавливать молодых аристократов не моя обязанность. У них своя дорога, у меня своя.
Понимая, что сегодня в замке делать нечего, все советники герцога и он сам будут крутиться вокруг Ферро Канима, я решил направиться в город, на встречу с Керном. А в замок вернусь завтра или послезавтра,