Роман-тетралогия «Империя под ударом» — это исторический, политический детектив. Главный герои — Павел Путиловский, надворный советник Особого отдела Департамента полиции — настоящий профессионал своего дела, преданный Отечеству, уверенный в себе. Но под силу ли ему справиться с политическим экстремизмом и терроризмом?
Авторы: Шприц Игорь
Когда Нина прочитала письмо первый раз, она весело засмеялась: это розыгрыш, смешная шутка! Это Павел, наверное, придумал… Сейчас он придет (они условились), начнет задавать вопросы, все откроется, и они будут смеяться. И целоваться. Как у Франка.
Потом она походила, подумала. Павел все не шел и не шел. Она перечитала письмо и быстро разорвала его на кусочки. Это не шутка. Хотелось заплакать, но слез не было.
Потом она склеила письмо и написала ответное, Павлу, в котором просила более ее не домогаться, поскольку… поскольку… Дальше ничего не выходило. И Нина упала в обморок. В настоящий. Все стало собираться в маленькую точку, в центре этой точки возник светящийся кружок, ноги стали ватными, пол встал стеной и мягко ударил ее по голове…
Так что, когда Павел Нестерович пришел, его без лишних слов провели в Нинину комнату. Она, увидев Павла, чуть вскрикнула и отвернулась к стене. Он присел на кровать, обнял ее за плечи, она же трясущимися руками сунула ему склеенное письмо. Спрятаться под одеяло у нее просто не было сил.
Путиловский одним взглядом пробежал письмо, уронил его на пол и задумался. Зачем он поехал к Анне? Да, конечно, ей было очень плохо. А теперь плохо Нине. Как сделать так, чтобы всем было хорошо? Никак.
Нина истолковала его молчание по–своему. Она села на постели и сухими горестными глазами посмотрела на Павла. Тот сидел, обхватив голову руками, и тихонько стонал. Такая реакция была неожиданной для Нины. Она ждала клятв, уверений в чистоте и проклятий в адрес клеветников. А все оказалось правдой, и от этой правды Павел страдал не менее, чем она. А может, и более.
Нина почувствовала себя глупой и маленькой девочкой, которой рано соваться во взрослый, неведомый мир. Потому что этот мир враждебен ко всем, даже к ней с Павлом. Они любят друг друга, а им не дают любить. Просто так сидеть было неудобно, и она припала головой к Павлу. Его сердце стучало редко и глухо, а у нее — мелко и часто. Какие они разные люди. Интересно, что это за женщина, которая хочет их разлучить? Наверно, хорошая. Плохую Павел бы не полюбил. А она, Нина, плохая. Наслушалась институтских подружек.
Она взяла недописанное письмо и порвала его. Потом подняла с ковра склеенное и снова разорвала. Затем обняла Павла со спины и стала покачиваться в такт ударам его сердца. Ничего, все пройдет… это просто она взрослеет…
Они обернулись друг к другу с закрытыми глазами, нашли губами губы и стали целоваться. «Вот, — подумала Нина, — я же мечтала: придет Павел, все окажется шуткой и мы будем целоваться. Так все и произошло. Странно начинается новый век…»
ГЛАВА 6
ЯВЛЕНИЕ СВЕРХЧЕЛОВЕКА
Кормили в лечебнице хорошо: на обед давали густого борща сколько хочешь, на второе была каша, гречневая либо сарацинского пшена, к ней солонина в очередь с духовитой треской, на третье — компот, а то и сладкий овсяный кисель. Треску он не ел, отдавал соседу справа, потому сосед, обожженный на пожаре мужик, с нетерпением ждал рыбы — порция получалась солидная.
После обеда кто спал, кто тихо рассказывал бесконечные деревенские истории про урожай, ярмарки, конокрадов и силача–мужика из соседней волости, который в одиночку мог уговорить полведра водки… Больные кучковались по интересам: мужики с мужиками, мастеровые с мастеровыми.
Студентов здесь не было, да если бы и были, он не смог бы ни с кем водиться. Душа стала ровно злой и сухой, никаких чувств он уже ни к кому не испытывал, тем более добрых. Даже сестры милосердия из перевязочной, щебетавшие над ним один раз в два дня, не трогали в нем ни единой струнки.
Вся жизнь поделилась на две части — до последней встречи с Марией и после. Прежняя жизнь теперь казалась неинтересной и пустой, пропитанной глупой фанаберией и дешевыми выходками, недостойными его таланта. Как он мог разменять свое волшебное умение по пустякам, по бабам, по подвалам и аптекам? Он может такое, чего не может никто. Он прославит себя и свое имя, впишет его золотыми буквами в историю человечества. Он станет всесильным промышленным королем, настоящим хозяином жизни. Как только снимут повязки, он выйдет отсюда, зайдет в свою лабораторию…
В начале было злато, а не слово. Ему нужны деньги, деньги и еще раз деньги. Придется вернуться к старому, распродать запасы наготовленной взрывчатки, таясь и не всплывая на поверхность. С полицией теперь уже, увы, не посотрудничаешь: с таким рылом да в калашный ряд… Викентьев
