Роман-тетралогия «Империя под ударом» — это исторический, политический детектив. Главный герои — Павел Путиловский, надворный советник Особого отдела Департамента полиции — настоящий профессионал своего дела, преданный Отечеству, уверенный в себе. Но под силу ли ему справиться с политическим экстремизмом и терроризмом?
Авторы: Шприц Игорь
принятия резолюции и обязательной телеграммы в адрес опального графа Льва Николаевича Толстого дружно пропели «Гаудеамус игитур», стали обниматься, целоваться и прощаться. Зубатовские филеры, тоже со светлыми от радости лицами, — все‑таки пиво, теплое помещение и много знакомых — профессионально не замечали друг друга, но внимательно изучали новые лица, ранее ими не примеченные.
Инженер Азеф, как было условлено, дожидался Карповича в крытом экипаже неподалеку от здания страхового общества «Гарантъ», в зале которого и проходило собрание студенческой молодежи. Азеф хотел обсудить некоторые стратегические вопросы революционного террора, связанные со спецификой российской действительности.
Как инженер, знакомый с математической физикой, он понимал, что размеры страны и скорость передачи информации в различные слои населения имеют для последствий террора одно из решающих значений. Поэтому, размышляя над действенностью террористических актов, Азеф прежде всего исходил из пирамидальной структуры российского общества и из гигантских размеров империи.
И когда Карпович, сопровождаемый группой сочувствующей молодежи, вскочил в карету и та под крики «Ура!» немедленно тронулась, разговор сразу зашел на животрепещущую тему о соотношении центрального и периферического террора.
— Если каждое преступление власти будет немедленно наказываться со всей революционной строгостью, то всякий раз, когда власть захочет ударить, она трижды подумает о последствиях! — Карпович снисходительно посмотрел на инженера, который мало что понимал в тактике революционной борьбы. — Человек должен понимать, что ни одно, даже самое малое, преступление против своего народа не должно остаться без последствий! Террор должен быть неотвратим!
— Полностью согласен с вами относительно неотвратимости террора. Но… — Азеф поудобнее подоткнул бархатную подушечку под бочок. — Если ваша задача — поразить нервные центры системы и пробудить дремлющие массы к действию, мало, чтобы каждый знал, что его обидчик будет наказан. Тем самым вы просто распылите свои силы по всей необъятной России: там выпороли крестьянина, там забрили студента, а там бабу ударили по лицу… И что? Будете метаться из одного конца страны в другой?
— Нас будет много! Уже сейчас, сегодня ко мне подошли десять–пятнадцать человек и попросили дать дело! Дело, а не разговоры!
— Чепуха! Завтра утром половина, а то и все забудут о своей просьбе. Нужны немногие. И эти немногие не должны кричать на каждом углу о том, что Боголепов будет наказан. Вы думаете, там не было охранки?
Азеф затронул самую чувствительную струнку Карповича. Охранки Карпович боялся. Не потому, что страшился тюрьмы. Нет, он был готов на все. Он боялся ареста накануне — тогда все его планы обратятся в пустую болтовню.
— Террор должен быть, во–первых, скрытым до момента произведения акта. И во–вторых, он должен быть центральным, и только центральным! Все силы, финансовые и организационные, самых лучших, проверенных делом людей надо сосредоточить на острие террора! И направить это острие против главнейших людей государства, пусть даже и не запятнанных до сей поры реальным удушением гражданских свобод! — Голос Азефа наполнился страстью, глаза загорелись, и Карпович увидел перед собой человека, которому он сейчас мог доверить самые тайные движения своей души. — И когда наверху под ударами центрального террора падут палачи России, то каждый акт мести вызовет настолько сильное потрясение всего спящего общества, что мгновенно образуется народный взрыв и все копившееся веками гнилье будет погребено под лавой народного гнева, как некогда под лавой Везувия были погребены Помпея и Геркуланум!
Последние слова Азеф подчеркнул, накрыв ударом своей сильной широкой ладони узкую ладонь Карповича. Тот даже прослезился от полноты чувств — как хорошо, как крепко сказано! — обнял и поцеловал Азефа.
— В Петербурге есть один очень дельный человек, инициативный и деловой. — Азеф написал на бумажке адрес Николая Лелявского. — Вы с ним свяжитесь от моего имени, он наверняка поможет вам. Я не вправе спрашивать вас о задуманном, это и к лучшему, ему вы тоже все не объясняйте. Чем меньше людей знает о деле, тем больше вероятность, что охранка тоже ничего не узнает. Конспирация — вот фундамент всего здания террора. Удачи!
С этими словами Азеф остановил карету, вышел и некоторое время смотрел карете вслед. Затем подошел к ярко освещенному входу кафешантана «Аквариум» и с видом завсегдатая зашел внутрь. Судя по глубокому поклону и радостной улыбке бородатого швейцара, его здесь знали с хорошей стороны.
* * *
Викентьев осторожно
