Роман-тетралогия «Империя под ударом» — это исторический, политический детектив. Главный герои — Павел Путиловский, надворный советник Особого отдела Департамента полиции — настоящий профессионал своего дела, преданный Отечеству, уверенный в себе. Но под силу ли ему справиться с политическим экстремизмом и терроризмом?
Авторы: Шприц Игорь
второй в ее жизни мужчина, а его до сей поры юные девушки ни разу не целовали, и это было нечто непознанное…
* * *
На другом конце города не целовались, хотя обстановка была самой к тому располагающей. В свой будуар княгиня Урусова завлекла Путиловского хитростью: князь лично заявился в департамент, прошел огнестрельный курс владения маузером у польщенного вниманием Берга и, не принимая во внимание никаких отговорок, увез Путиловского на ланч — так Урусов по английской привычке (он закончил Кембридж) называл второй завтрак. А все остальное можно было предсказать с точностью до секунды.
Когда по сигналу пушки с Петропавловки была принята адмиральская чарка водки, перешли к столу. И тут в столовую райской птичкой впорхнула княгиня, присела с ними поклевать из тарелочки, задержалась и осталась. Князь же ушел отдавать последние приказания относительно оружейного багажа и пропал.
Путиловский несколько раз приподымался с кресла, но объявили, что кофе подан в будуар, и он был отконвоирован княгиней к месту заключения.
— Пьеро, — без обиняков начала княгиня, — почему ты хочешь, чтобы я уехала? Зачем ты внушил Сержу эту гнусную идею насчет Ниццы?
— Потому что я хочу спокойно жениться, — хладнокровно пояснил Путиловский. — Ты не знаешь, но после нашего последнего свидания Нина получила анонимное извещение о нем.
— Кто такая Нина? — поинтересовалась на всякий случай княгиня.
— Нина — моя невеста, — напомнил Путиловский и заиграл желваками на скулах.
— Ха–ха! Надеюсь, я вне подозрений! — Княгиня нервно закурила пахитоску. — Хорошенькое дельце! Один отправляется за приключениями к каким‑то оранжевым дикарям, второй — вкушать наслаждения на брачном ложе! А бедная Анна марш–марш в эту сырую дыру! Весной, когда там нет ни одного приличного человека! И ты хочешь сказать, что даже не навестишь меня там?
Путиловский был тверд, как кремень.
— Извини. Я женюсь.
— Надоела — и бросаешь?! Поздравляю! Между прочим, я тоже замужем! Однако это не мешало тебе использовать меня как игрушку!
— Анна, ну зачем ты так? Пойми, я устал от этой пустой холостой жизни. Сейчас в ней появилась любовь. У нас будут дети…
Совершенно нечаянно Путиловский затронул больное место княгини. Она тоже мечтала завести детей, но врачи пожимали плечами и возводили очи к небесам: увы!
Неудивительно, что после этой фразы слезы полились из маленькой княгини ручьем. Путиловский кинулся ее утешать, но делал это крайне осторожно, контролируя каждое движение плачущей. Удалось ограничиться братским поцелуем в лоб и заверениями в вечной дружбе. Что вкладывала княгиня в понятие «дружбы между мужчиной и женщиной», осталось неясным. Ясно было лишь одно: отношения консервировались до более благоприятных времен. А пока Путиловскому надо будет жениться, а Урусовой — собираться в Ниццу, куда в это время года хороший хозяин даже собаку не вывезет.
На том и порешили. Тут очень кстати возник Серж и обрадовал известием, что полностью готов отбыть в Трансвааль, к президенту Крюгеру, воевать против своих однокашников по Кембриджу. Те, видать, с нетерпением ждали Урусова, чтобы продолжить английские великосветские мужские игры, но на сей раз со смертью.
* * *
— Завяжите мне глаза, — и Лелявский в последний раз окинул взглядом разложенные перед ним детали браунинга.
Карпович тщательно, в два слоя обмотал голову Николая шарфом.
— Готово.
— Засекайте время!
Николай быстро застучал деталями, собирая браунинг на ощупь. Собрав машинку, он выкинул руку в сторону Карповича и щелкнул курком:
— Вы убиты! Сколько?
— Двенадцать секунд.
— Вот так вот, милый друг. Тренируйтесь, пригодится.
И Лелявский протянул Карповичу браунинг по всем правилам, рукояткой вперед. Петр с удовольствием примерил браунинг по руке.
— Мы же решили, что бомбой.
— Бомбы пока еще нет. И браунинг пойдет как запасной вариант. Вот что, дорогой мой, — Лелявский критически оглядел Карповича с ног до головы, — так не годится…
— А в чем дело? — Карпович уже не хотел расставаться с новой игрушкой, прицеливался ею в разные стороны и чуть слышно щелкал языком, изображая выстрел.
— Вот вам деньги, — Лелявский отсчитал из бумажника несколько солидных купюр. — Закажите себе студенческую форму попрезентабельнее, чтобы все было как с иголочки. Мастерскую Макри на Конюшенной знаете?
— Это же очень дорого!
— Вот и отлично. К чему жалеть простые бумажки? — Он подбросил купюры в воздух. — Поймите, в таком мундире вас к министру просто не подпустят. А ежели мундир от Макри — то чего изволите? Шинель
