Роман-тетралогия «Империя под ударом» — это исторический, политический детектив. Главный герои — Павел Путиловский, надворный советник Особого отдела Департамента полиции — настоящий профессионал своего дела, преданный Отечеству, уверенный в себе. Но под силу ли ему справиться с политическим экстремизмом и терроризмом?
Авторы: Шприц Игорь
озвучил эту нелепую мысль прежде, чем понял ее нелепость. Как это акт может не состояться?
— Хороший вопрос. При отказе от акта или окончательной неявке объекта вы должны, сохраняя осторожность, утопить бомбу в близлежащем водоеме. Лучше всего нанять лодочника, вывезти на середину Невы и аккуратно опустить в воду. И все.
— Жалко бомбу терять. — Лелявский наклонился над сундучком и любовно оглядел цилиндры. — Можно потрогать?
— Разумеется. Конечно, потерять бомбу жалко. Но еще горше терять товарищей. — Викентьев внимательно следил за рукой Лелявского, трогающей бомбы. — Я могу ее разрядить, но шансы довезти ее ко мне без ударов невелики. А это означает взрыв и напрасные жертвы. Понимаете меня?
Лелявский чувствовал, что «Красавчик» предвидит все и по своему видению будущих проблем намного опережает его самого. Было досадно терять ранее нажитое первенство, и он, чтобы подчеркнуть свое значение, рассказал «Красавчику» о том, кому и как он продал морфий.
В первые секунды после упоминания адреса аптеки Викентьев еле сдержался от гнева — по следу этого лощеного болвана выйдут на него! — но потом поразмыслил и понял, что успеет завершить все дела до того, как поймут, кто, кому и где продал морфий.
А после рассказа в лицах, как аптекарь вначале попытался обмануть, а потом покорно отдал все деньги, Викентьев искренне расхохотался, обнял Лелявского и расцеловал за доставленное удовольствие.
— Он не знал, чем все это для него обернется! — торжествующе заключил «Красавчик». — Не медлите с испытанием, «Дядя»! Завтра же утром поезжайте куда‑нибудь подальше и взорвите испытательный образец. Если спросят, что был за шум, — скажите, взорвали от греха подальше остатки новогодней пиротехники. Вот вам пара петард. Поверят. Люди любят верить в понятное, примитивное и объяснимое!
Осторожно закрыв сундучок, он вручил его Лелявскому и проводил того до извозчика. Затем подождал, пока пролетка скроется за поворотом, и вернулся в лабораторию. Из графинчика налил рюмку водки, махом опрокинул в рот и заел корочкой хлеба. Посмотрел в зеркало.
— Господи, какой болван… — сказал он отражению, имея в виду Лелявского.
И отражение согласно кивнуло головой.
* * *
Мгновенно узнал об ограблении и Топаз. Вне себя от унижения и бешенства, он приехал на дачу, надавал пощечин ни в чем не повинным Тузу и Чухне, выгнал их в город и велел без адреса Викентьева не возвращаться.
Те, что было естественно в их положении, не придумали ничего лучше, как поймать в темном углу Антипку, приставить ему к боку финку, слегка подколоть трясущегося от страха парнишку и узнать то же самое, что уже знал Медянников: машинки передала высокая баба, лицо под плотной вуалью, ничего не видно. Вылезла на Фонтанке, у Египетского моста. Ушла проходным двором.
Зотов, увидев окровавленного Антипку, почернел от угрюмой злобы. Но потом сел и обдумал расклад. За барином пошла волчья охота: с одной стороны Медянников, с другой — Топаз. Соваться туда Зотову не след, порвут либо те, либо другие. Либо барин наделает глупостей.
Посему, решил он, его дело — сторона. Достанет барина Медянников — спасибо Зотову. Достанет Топаз — куда Топаз денется потом от Медянникова? Одним конкурентом меньше будет. А то, что барину не уйти целым, так он его предупреждал по–хорошему — уноси ноги! Совесть зотовская чиста со всех сторон. Так что остается одно: не соваться.
Подраненного Антипку отослали в Дурыгино лечиться. Три адские машинки надежно спрятали в укромном месте: пригодятся для скорых будущих дел. Деньги во как нужны! Крышу на церкви надо будет ставить оцинкованную либо медную. Медная — она вечная, но и стоит солидно. А сейчас все свободные деньги уйдут на покупку серебряного лома — кидать в расплавленную бронзу, для серебряного звона девяти колоколов. Если Бог даст, успеем отлить, и на Святую Пасху в Дурыгино небеса услышат малиновый перезвон…
* * *
На левой половине чистого листа ватманской бумаги Берг разложил все металлические осколки, найденные при осмотре помещения страхового общества «Финист». Перед ним лежали фрагменты сейфового замка, обломки дверцы с налипшими на них частицами и просто кусочки металла непонятного происхождения.
Вооружившись большой лупой, Берг внимательно осмотрел все со всех сторон, передвигая на правую чистую половину то, что можно было идентифицировать как остатки бомбового механизма. Трижды просмотрев все осколки, он оставил в покое левую половину и сосредоточил все внимание на правой. Улов был весьма мал, но, несомненно, был.
Из заслуживающих внимания деталей он выделил одну, долго рассматривал
