Роман-тетралогия «Империя под ударом» — это исторический, политический детектив. Главный герои — Павел Путиловский, надворный советник Особого отдела Департамента полиции — настоящий профессионал своего дела, преданный Отечеству, уверенный в себе. Но под силу ли ему справиться с политическим экстремизмом и терроризмом?
Авторы: Шприц Игорь
ее и наконец положил под объектив микроскопа. Навел окуляр на резкость. В поле зрения попала большая буква «Э». Вне всяких сомнений это «Э».
— Евграфий Петрович, — в волнении позвал Берг Медянникова и вспомнил: тот еще не вернулся из города, куда убыл побеседовать с очередными нужными людьми.
Берг пока плохо ориентировался в ящиках и шкафах рабочего кабинета, и ему потребовалось немало времени, чтобы найти вещественные свидетельства взрыва в аптеке Певзнера. Но найдя и просмотрев кусочки аптекарской бомбы, Берг сравнил их еще раз под микроскопом и в возбуждении побежал докладывать Путиловскому.
Павел Нестерович как раз заканчивал чтение «Преступной толпы» и записывал последнюю цитату, которая должна была украсить его вводный курс:
«Так как мнение большинства есть, в сущности, мнение великих людей, медленно проникшее в массу, то деспотизм большинства обращается в деспотизм гениальных идей, когда последние уже созрели и когда приложение их стало своевременным».
В дверь постучали. Путиловский поднял голову от книги:
— Войдите!
Дверь отворилась, четким строевым шагом вошел Берг и попытался отрапортовать по всей форме, но Путиловский подавил эту попытку в зародыше, не по–уставному замахав на Берга руками:
— Да что вы, Иван Карлович, помилуйте! Избавьте нас от этой военной мерихлюндии! У нас тут по–простому. Подойдите и скажите требуемое.
Берг поразмышлял над неправильным устройством гражданского мира, огорченно вздохнул, приблизился к Путиловскому и прошептал ему на ухо:
— Бомба та же самая…
— Вы уверены? — так же шепотом спросил Путиловский.
Берг от обиды насупился и засопел:
— Извольте убедиться сами! Я бы не явился, если бы не имел к своему утверждению неопровержимых доказательств!
Путиловский возбужденно выскочил из‑за стола и пошел за быстро шагающим Бергом. В рабочей комнате Берг подвел начальника к микроскопу и жестом пригласил насладиться картиной торжества современной криминалистики.
Путиловский приник к окуляру, долго–долго смотрел и затем обратил недоумевающий взгляд к Бергу.
— Что это там такое черненькое? — Лицо его выражало искреннее непонимание увиденного.
— Это частички оболочки бомбы.
Путиловский еще раз взглянул и еще раз не понял.
— И что можно понять по таким маленьким кусочкам?
— Да рядом же два! Два кусочка: правый от взрыва в аптеке Певзнера, а левый — от последнего взрыва! Неужели не видно?! — Берг пришел в полное отчаяние.
Путиловский прильнул к окуляру, и через несколько секунд лицо его озарилось радостью:
— Они совершенно одинаковые!
— Вот! Вот видите! — возликовал Берг. — Они одинаковые! И вышли из одной мастерской!
— И это дело рук Викентьева! Ему нужны деньги, он вылез из своей конспиративной лаборатории. Так! — Путиловский вскочил и стал ходить по комнате, потирая руки. — Либо он удовлетворится проданным, либо будет искать покупателей!
— И рано или поздно мы на него выйдем! — подхватил Берг.
— Лучше рано. Третьего взрыва нам не простят. Поувольняют всех к чертовой матери.
И тут открылась дверь и вошел распаренный и свежевымытый Евграфий Петрович. Взоры Путиловского и Берга с надеждой обратились на вошедшего. Но Медянников тоже был приверженцем старой театральной школы: он держал паузу и никого не замечал.
— А… — начал вопросительным тоном Берг.
Путиловский остановил его прикосновением руки. Он прочитал в якобы равнодушных глазах гонца спасительную новость.
Подойдя к своему столу, Медянников не торопясь разоблачился, повесил пальто в стенной шкаф, снял калоши, тщательно осмотрел их. Вид калош ему определенно не понравился. Он убрал калоши в шкаф, сел за стол, осмотрелся. В серебряном подстаканнике стоял холодный чай с лимоном.
Медянников попробовал чай и с наслаждением, причмокивая, выпил весь.
Тут уж не выдержал Путиловский.
— Евграфий Петрович! Ну что же вы молчите?! — вскричал он голосом древнегреческого трагика.
Евграфий Петрович мастерски разыграл роль человека, и не подозревавшего, что здесь есть еще кто‑либо помимо его самого. Он привскочил на стуле, вытаращил глаза и облегченно вздохнул, узрев вместо тени отца Гамлета плоть Берга и Путиловского.
— Господи, свят–свят–свят! Как вы меня напугали, Павел Нестерович! — укорил он Путиловского. — А я вот собрался к вам с докладом.
— Какие новости? — в лоб спросил Путиловский. — Кто продал бомбы? Где он?
— Почему «он»? — удивился Медянников. — Она! Баба продала. А сделал Викентьев. И живет…
— Это мы знаем! — прервал его Путиловский. — Иван Карлович провел сравнительную экспертизу фрагментов
