Роман-тетралогия «Империя под ударом» — это исторический, политический детектив. Главный герои — Павел Путиловский, надворный советник Особого отдела Департамента полиции — настоящий профессионал своего дела, преданный Отечеству, уверенный в себе. Но под силу ли ему справиться с политическим экстремизмом и терроризмом?
Авторы: Шприц Игорь
наверх, быстро собрала все необходимые для путешествия платья, по просьбе Нины прежней уложила туда же фотографию родителей и снесла саквояж вниз, к Викентьеву–Турчину. Увидев на столе свои собственные портреты, немного всплакнула, но тут же взяла себя в руки. Поздно. Они уже муж и жена.
Прежняя Нина наотрез отказалась уезжать, хоть как‑то не попрощавшись с Павлом. Она спрятала один портрет в муфту, захлопнула дверь, выскочила на улицу и на лихаче помчалась в департамент. Новая Нина позволила ей все это сделать, потому что одинокое ожидание Якова- Алексея в холодной лаборатории было уже совсем невыносимым. Что‑то надо было делать. Вот пусть эта дурочка и попрощается со своими институтскими иллюзиями!
Лихач на дутых шинах домчал до департамента в десять минут. Павел оказался у себя. Нина в этом нисколько и не сомневалась, ибо в ней открылся дар предвидения. «Сейчас он подойдет, поцелует меня в лоб и спросит, в чем дело», — подумала Нина, входя в кабинет и увидев Павла в компании незнакомого молодого офицерика с красивыми усиками. Во взгляде офицерика было что‑то рыбье и неприятное Нине.
— В чем дело, дорогая? — Путиловский поцеловал Нину в лоб. — Иван Карлович, разрешите вам представить мою невесту, Нину Неклюдову.
— Весьма польщен, — щелкнул каблуками Берг и благоговейно поцеловал Нине ручку.
Нину передернуло от отвращения: «Фу, какие холодные и мокрые губы!» У Якова губы всегда были сухие и теплые.
— Что‑то случилось? — Путиловский увидел, что Нина изменилась, стала какой‑то иной, более взрослой. — Ты не заболела ли часом?
— Нет–нет. Вот, зашла показать портрет.
Нина достала из муфты фотографию. Путиловский взял фото в руки. Действительно, маленький шедевр. Из простых солей серебра и небольшой пластинки жеваной целлюлозы вышло нечто прекрасное, цельное и вечное. Глаза портрета сияли каким‑то необыкновенным блеском и мгновенно завораживали.
— Иван Карлович, полюбуйтесь, — Путиловский протянул фото Бергу. — А то мы тут все преступников фотографируем, забыли, что такое истинная фотоживопись.
Берг уткнулся носом в портрет и стал излагать какие‑то теории об освещенности, глубине резкости, диафрагме и специальной обработке фотобумаги.
— Где тебя так сняли? — поинтересовался Путиловский, разбирая бумаги на столе.
Среди бумаг были и фотографии, и одна из них привлекла внимание Нины. «Действительно сняли…$1 — печально подумала Нина, а вслух ответила правду:
— В нашем доме, в полуэтаже работает фотограф.
— Ты жаловалась, он грубый и пристает к тебе. — Путиловский все помнил.
— Нет, теперь уже не пристает, — холодно ответила Нина новая и про себя добавила: «Теперь уже я к нему пристала… Ну что, дура, простилась? А ну пошли отсюда!»
Едва только Берг с присущей ему тактичностью собрался было оставить жениха и невесту наедине, как в комнату без доклада быстро вошел дежурный офицер.
— Павел Николаевич, в Сосновке взрыв с трупом! Полчаса назад кого‑то там взорвали. Звонили из Выборгской части.
Путиловский огорченно посмотрел на Нину. Он понимал, что сюда ее привело нечто неординарное, но сделать что‑либо сейчас было невозможным.
— Иван Карлович, берите дежурный экипаж и ждите меня внизу! Я сейчас!
В Нине прежней как будто что‑то сломалось. Она уже просто смотрела на Павла, понимая, что видит его в последний раз. Потом, коротко всхлипнув, прильнула к нему, крепко поцеловала и перекрестила:
— Береги себя…
— Ну что ты, это же быстро! Осмотрим место и вечером встретимся. Ты будешь ждать меня?
Одна Нина качала головой «да», вторая «нет», поэтому движение вышло очень смешным и очаровательным — ни да, ни нет.
— Я люблю тебя!
Путиловский не часто баловал Нину признанием в любви, но на сей раз шло от души. И Нина это поняла. В глазах у нее застыли две крупные слезы.
Павел быстро уходил по коридору, а Нина все никак не могла перестать плакать. Причем плакали навзрыд уже обе Нины. Слезы капали на бумаги, на фотографии. Привлекшая Нинино внимание фотография лежала сверху. Нина машинально взяла ее, перевернула. С фотографии на нее смотрел Яков. Чистое, ничем не тронутое лицо. Два чудесных ясных глаза. Он был помоложе, но это был он.
«Господи! Он там один! Волнуется!» Нина обернулась — в кабинете никого, быстрым движением спрятала в муфту фотографию Якова, вышла в коридор.
«Вот и все!$1 — пронеслось в голове. Нина прежняя сморщилась в комочек и исчезла. Навсегда.
* * *
Евграфию Петровичу изменила фортуна. Эта ветреная особа и раньше, бывало, хаживала налево. Но сейчас речь шла об измене крупной. Медянников посетил маленького сухонького человечка
