Роман-тетралогия «Империя под ударом» — это исторический, политический детектив. Главный герои — Павел Путиловский, надворный советник Особого отдела Департамента полиции — настоящий профессионал своего дела, преданный Отечеству, уверенный в себе. Но под силу ли ему справиться с политическим экстремизмом и терроризмом?
Авторы: Шприц Игорь
секунд, чтобы выйти из зоны видимости. Он уронил перчатку, неуклюже стал ее подымать, развернулся спиной к Топазу, а когда выпрямился, впереди него шел Топаз, а впереди Топаза метрах в двадцати шел Турчин.
Все мгновенно стало на свои места. Турчин — это так долго и любовно разыскиваемый ими Викентьев. Он сдал Топаза, положив визитку в аптеке Певзнера. И теперь Топаз охотится за своими деньгами и за Викентьевым–Турчиным. А тот уносит ноги. И Медянников знает куда: к Египетскому мосту, где у него хата, деньги и вещи.
Взять Топаза — упустишь Викентьева. Брать Викентьева — Топаз ляжет на дно. Брать двоих? Здесь? Нереально. Один уйдет. Продолжать следить? Могут заметить.
И Медянников спокойно остановился. Подождал, пока Викентьев и Топаз скроются из глаз. Не торопясь вышел на площадь перед вокзалом. Нашел хороший экипаж со справной лошадкой и показал извозчику пятерку.
— До Египетского, ваше благородие? За двадцать минут! — пообещал лихач.
— За пятнадцать — рубль сверху! — надбавил Медянников.
— Йэх! Па–абереги–ись! — и кнут лихо щелкнул в воздухе.
* * *
Пока поднимались к квартире Лелявского, управляющий, наслушавшись разговоров между Путиловским и Бергом, затрясся от страха и еле попал ключом в замочную скважину. Бедолага вообразил, что любое действие с квартирой неминуемо закончится взрывом. Путиловский плечом отодвинул его в сторону, открыл дверь и вошел первым.
В квартире никого не было. Такое чувствуется сразу. Управляющего усадили в прихожей, а сами споро начали обыскивать комнаты.
— Иван Карлович, вы в кабинет! Документы, адреса, списки — в первую очередь. Все остальное потом! — и Путиловский пошел проверять карманы в гардеробной.
Берг занялся письменным столом. Раньше он руководствовался общепринятым мнением и считал, что читать чужие письма и рыться в чужом белье есть вещи, недостойные российского офицера. Однако теперь, когда в нем проснулась ищейка, идущая по верному следу, всю брезгливость как ветром сдуло.
Каждая бумажка, каждая записка мгновенно пробегалась глазами и тут же отбрасывалась в сторону как не представляющая никакого интереса. Что он искал, он не знал, но чувствовал: если найдет, то сразу поймет важность найденного.
Пока ничего интересного не попадалось. Визитки, все больше студенческие… Врач–уролог, помечены часы приема. Так–так, балуемся с барышнями легкого поведения, последствия тяжелые… Список! Не то… Дни ангела… памятка… устав гимнастического кружка г–на Гаккеля (знакомое лицо, благонадежное донельзя)… афиша спектаклей Александринки… расписание лекций на четвертый семестр… пригласительный билет на два лица: благотворительное общество «Пеликан» устраивает бал… Не то!
Тем временем Путиловский ощупал все карманы, но владелец гардероба был человеком аккуратным и ничего постороннего в карманах не держал. Сие похвально, но не при данных обстоятельствах! И Путиловский перешел в столовую.
Здесь его внимание на несколько секунд привлек винный погребец. Он сунул туда нос, увидел бутылку хереса. На дне оставалась самая малость. Понюхал — херес определенно был тот, из фляжки! Не утерпел и продегустировал прямо из горлышка: м–м-м, действительно хорош…
Остатки завтрака на обеденном столе указывали на поспешный отъезд. Такие люди убирают за собой. Значит, точно знал, что скоро вернется. Увы, всего знать невозможно. В ящиках буфета ничего интересного нет, все привычно: соль… сахар? сахар… уксус… А это что? Апельсиновое варенье, джем по–английски (джентльмен!). Пусто. Гимнастические тяжести (атлет!), вроде цельные, да и какой дурак будет размахивать бомбами–гантелями перед зеркалом!
Берг тем временем шерстил библиотеку, книгу за книгой. Вначале он посматривал на название, даже пробегал глазами абзац–другой, но потом вошел в ритм и просто тряс книгой над ковром в надежде обрести что‑либо интересное. И обрел: из книги выпал бумажный рубль, послуживший закладкой. Берг жадно набросился на купюру, но на ней не было ничего крамольного, и он утратил к ней всякий интерес.
В ванной комнате Путиловский пробежал глазами по флаконам с одеколонами, кремами: «Грамотно подобрано, я бы не отказался от такой коллекции». Ничего лишнего, все в порядке… Дальше, дальше!
Он перешел в спальню. Халат, домашние туфли, ночная ваза под кроватью… Слабый мочевой пузырь? Навряд ли, скорее дань детским привычкам. Следы женщины… следы женщины… на простынях не обнаружены. Одинок и явно склонен к нарциссизму. Пусто. Никаких следов, никакого оружия.
Берг заканчивал просмотр книг, когда к нему на помощь из спальни вышел Путиловский.
— Пока ничего,
