Роман-тетралогия «Империя под ударом» — это исторический, политический детектив. Главный герои — Павел Путиловский, надворный советник Особого отдела Департамента полиции — настоящий профессионал своего дела, преданный Отечеству, уверенный в себе. Но под силу ли ему справиться с политическим экстремизмом и терроризмом?
Авторы: Шприц Игорь
какие‑то кишки, пропади они пропадом…
«С другой стороны, чего я беспокоюсь? Сейчас возьмем этого фотографа за мягкое место, опознаем с помощью Певзнера (наверняка это Викентьев), отдадим дело в суд, и пойдет красавчик по этапу в каторгу. А уж там позаботятся, чтобы из каторги он не вышел… Зачем я примешиваю сюда личное? А разве у следователя не может быть права на личную жизнь? И если кто‑то вторгается в мою личную жизнь, то я имею право защищаться всеми своими силами. Не опоздать бы… Плохо все это выглядит… Ну чего этот извозчик телится?! Гони! Гони, твою мать!»
Бедный Берг впервые видел Путиловского в ярости и посему испугался сильнее извозчика и его лошади. Лошадь неслась из последних сил, так что неподалеку от моста пришлось сбавить ход, иначе бы вообще не доехали.
Метров за сто Путиловский выпрыгнул из саней.
— Подойдем пешком, мало ли что, — и вытащил свой револьвер. — Иван Карлович, вы при оружии?
— Обижаете. — Берг передернул затвор, посылая патрон в ствол.
— Тогда за мной!
* * *
Дисциплину Туз и Чухна блюли строго, поэтому нашел их Топаз почти сразу. Один ходил от моста по левой стороне набережной, а второй — по правой. Лихим посвистом Топаз собрал их вместе, изложил суть дела и повел к подвалу Викентьева.
У Топаза и Туза было по стволу. Трусоватый Чухна ствола был лишен, потому как при стрельбе закрывал глаза от страха и палил по своим почем зря. И никакие побои ни к чему не приводили. Зато у него был хорошенький ножичек, дюймов семь в длину, и метал он его мастерски — с двадцати шагов в карту.
Подошли к полуподвалу чинно, без разговоров: солидные мастеровые захотели сняться вместе в знак дружбы и уважения. Встреченный дворник поклонился господам хорошим, показал дорогу. Они слегка поклонились ему в ответ, шея не сломается дворнику в ответ кланяться. Топаз шел первым, Чухна и Туз за его спиной. Топаз подергал дверь — заперта. Тогда он наклонился и аккуратно постучал в низкое оконце.
* * *
Медянников поклонился долгожданным гостям, подождал, пока они спустятся по четырем ступенькам вниз к полуподвальной двери, и лопатой подал первый оговоренный сигнал Батько. Тот махнул рукой, и двое городовых перебежали к запасному выходу из полуподвала — он был на тыльной стороне дома.
Вторая пара городовых и Батько ждали следующего сигнала Евграфия Петровича. Но тот с подачей не торопился: рыбка должна заглотить наживку, а то, не приведи Господь, сорвется с крючка, начнется шум, стрельба, вопли… Этого Медянников не любил. Поэтому он продолжал шаркать лопатой, но уже очень близко к двери. Тут изнутри отворили, и вся троица мгновенно исчезла в освещенном желтом проеме. Дверь захлопнулась. И Медянников подал второй сигнал.
Батько со здоровенным пожарным топором, реквизированным с ближайшего поста, стоял у двери первым. За ним двое городовых с револьверами наизготовку. А сам Евграфий Петрович не побрезговал принять позу непристойную — на карачках, задом кверху — у маленького оконца, сквозь которое доносились звуки происходящего внутри. И все, трясясь от возбуждения, ждали его третьего сигнала.
* * *
Викентьев подошел к окошечку, прислушался — стучали деликатно.
— Чего надобно? — нарочито грубовато спросил он.
— Сфотографироваться на память хотим.
Голос звучал доброжелательно. Викентьев спрятал револьвер в карман и отодвинул защелку, чтобы объяснить человеку без лишнего шума — ателье временно не работает, приходите завтра.
Но дверь отворилась резко, щелчком, и он еле успел отпрянуть, чтобы не получить по лбу. Вместо ожидаемого клиента вошел улыбающийся Топаз, а за ним Чухна. Туз последним заботливо притворил дверь и закрыл ее на задвижку.
«Так… — пронеслось в голове Викентьева. — Только не стрелять!»
— Господа, чем могу быть полезен?
Голос Викентьева звучал весьма убедительно. Но Топаз продолжал надвигаться с приклеившейся к лицу безжалостной улыбкой. «Узнали… не спрятаться…»
— Топаз, ты? — «искренне» удивился Викентьев. — Выпустили? Поздравляю!
— А откуда ты узнал, что я сидел? — Топаз оглядел комнату. — Сука одноглазая, хорошо устроился…
— Так вот ребята сказали! — Викентьев широко улыбнулся и показал на Туза.
— Иуда, — только и смог ответить Туз.
— Давай его кончу!
Чухна достал любимый ножичек и поиграл им, демонстрируя свое нержавеющее мастерство.
У Викентьева враз ослабели ноги и внизу живота стало томительно.
— Вы что, ребята? Я свой! Смотрите! — Он обвел рукой вокруг. — Да мы такие дела будем ворочать! Вы только посмотрите, сколько я сделал! Топаз!
