Имя для планеты

рост, как у меня. Если он не возражает, я мог бы взять его скафандр.
– Я не возражаю, тем более, что мне будет чем здесь заняться… – согласился Шольц. – Вот, смотрите, вчера наделал, – и он высыпал на стол добрый десяток туго скрученных бумажных трубок.
– Что это? – удивились мы.
– Сюрприз для термофилов – пиропатроны, – довольно засмеялся учёный. – Идея пришла в голову, когда мы забирали саркофаг Тристана.
– Но ведь тут нужны химические реактивы? – поинтересовался Патрик. – Где ты их взял?
– Это отходы очистки воздуха и воды – целый магазин химреактивов, полученных изнутри нас. Вся наша истинная сущность, – засмеялся он. – Покопался, подумал… Здесь дистанционное управление, запустим, когда нужно. Сейчас испытаем? – предложил учёный.
Мы согласились. Наружу вышли я и Генрих. Пат и Тристан остались внутри. Тристан не мог выйти оттого, что единственный скафандр, который подошёл бы ему, был нужен Шольцу – изобретателю сюрприза, а Патрик… Я полагаю, он остался потому, что по-прежнему не доверял пришельцу, не хотел оставлять его в жилище Генриха одного.
Пиропатрон, который мы положили на вершину камня, послушно вспыхнул, и, судя по яркости свечения, давал высокую температуру.
– Работает, – удовлетворённо молвил Генрих.
– Ага, – согласился я. – Но тут идея одна у меня всплыла…
– Что такое?
– Если мы разбросаем пиропатроны по равнине, где лежит корабль, и будем взрывать их постепенно, то сможем увести их подальше от места работы, – предложил я. – Сможешь такое сделать? Нам будет нужно много времени.
– Мысль толковая, – похвалил Шольц. – Подумаю, как воплотить.

* * *

Спрятав гаечный ключ в рукав, я поспешила к заветному коридору, за которым располагался выход к кораблю. За время нахождения в монастыре, она хорошо изучила все закоулки катакомб, однако в том краю я не появлялась ни разу. Не стоило напоминать о своём поступке, иначе сектанты запросто могли бы проверить состояние корабля, названного ею Зябликом, а проверив, убедиться, что он им больше не принадлежит.

Завернув в знакомый коридор, я остановилась, как вкопанная. Меня встретил сюрприз: на пороге стоял часовой – тощий сутулый парень. Его поза изображала неизмеримую скуку, и я тут же поняла, что надо делать. Намеренно сексуальной походкой подошла к парню и деланно хриплым голосом поинтересовалась:

– Скучаешь?
– Ага, – кивнул парень.
– Развлечёмся? – всё тем же тоном продолжила я, провоцирующе теребя завязку на шее.
– Можно… – ответил тощий, глотая ком в горле.
Он шагнул к девушке, но тут я отшатнулась и врезала ему ключом прямо по лбу. Парень икнул и без звука повалился. Почувствовав укол совести, я наклонилась над ним и пощупала пульс на шее. Жив, просто отключился…
‘Очухается…’ – подумала я.

Вожделенная дверь находилась прямо передо мной, я подёргала за ручку, надеясь, что раз здесь поставили часового, то дверь, возможно, не заперли. Напрасно… Дверь не подалась. Да и замок, похоже, заменили. Мемокартой его уже не открыть… Что ж, как говорится, против лома нет приёма, а скрываться мне уже ни к чему.

Я примерилась и надавила плечом на дверь. У косяка образовалась заметная щель, как раз, чтобы вставить рычаг. Безотказный гаечный ключ помог снова – замок кракнул и дверь распахнулась.

Фонарик лежал в том месте, где я его оставила. Отлично…. Вот и знакомый коридор, дверь в ангар. Узкий луч света вырвал из темноты борт живчика.

– Зяблик…
– Галка! – тут же откликнулся корабль знакомым детским голосом. – Тебя долго не было, я ждал.
– Извини, не могла сразу. Но я пришла, как и обещала, – ответила я. – Как ты себя чувствуешь? Мы сможем лететь?
– Лететь? Ты не шутишь? – восхищённо переспросил Зяблик.
– Нет, не шучу, – улыбнулась я. – Мы покидаем эту планету.
Полёт – смысл существования корабля, жизни без полёта для него не было. Немудрено, что он так обрадовался.
– Я хорошо себя чувствую, – заверил Зяблик. – Я сыт и здоров. Летим прямо сейчас?
Приглашающе распахнулась входная перепонка, я вскарабкалась по плоскости крыла и нырнула внутрь.
– Летим прямо сейчас, – подтвердила я, занимая место в пилотском кресле.
Крыша ангара разъехалась, стало видно небо Борея. Стояла тихая морозная ночь, местный голубоватый спутник заливал поверхность мертвенно-призрачным светом. В последний раз я оглядела безжизненные пространства планеты, на которую попала не по своей воле.
– Взлетаем, – объявил Зяблик.
Выход за пределы атмосферы занял больше классических девяти минут, но для меня они пролетели как одно мгновенье.
– Куда летим, капитан? – спросил корабль, когда мы вышли на орбиту Борея.