Имя для планеты

ещё несколько часов, успели выспаться, наговориться и заскучать. До нас долго не доходила очередь, хотя капитан пиратского судна мог бы рассчитывать на большее внимание. Хотя бы со стороны полиции.
По просьбе Бэка, под его сдавленные ругательства и зубовный скрежет, я постарался вправить кость. Вроде бы, мне это удалось. По крайней мере, обломок перестал выпирать так вызывающе. Из двух толстых книжек – инструкций о пользовании катером – мы соорудили лубки, и стянули их проволокой из бардачка. Конечно, это мало напоминало настоящее лечение, но давало надежду, что перелом срастётся правильно.
– Вот уж не думал, что мне придётся стать лекарем… – ухмыльнулся я, когда сооружение лубков было закончено. – Я ведь всё-таки, нейропрограммист, а не врач. А вот поди ж ты: сначала Пат, теперь ты.
– А ты лечил Пата? Когда? – поинтересовался Бэк.
– Там, на Гале… На той планете, где мы встретились…
– Это на ней вас подобрала ‘Артемида’?
Я кивнул.

– Гала, это, вроде бы, твоя жена? Или это совпадение?
– Нет, не совпадение, планета названа в её честь… Это Пат её так назвал.
– Вы там долго просидели, похоже… Расскажи, а? – попросил Бэк. – Делать всё равно нечего…
‘А почему бы не рассказать?’ – подумал я. Секретов тут нет: Бэкстон уже знает, кто я и откуда, да и про Галку в курсе.
И я рассказал всё.

– Да, покидало вас… – вздохнул Бэк по окончании рассказа. – Пат не рассказывал про тебя. Просто объяснил, что встретились вы там, а я, грешным делом, подумал, что вас обоих бросили его дружки. Теперь ясно, как всё было. Тебе повезло, Серж…
– Я знаю, – согласился я.
– Нет, не просто повезло, а повезло, – с нажимом сказал он. – У тебя редкий дар удачи, уж поверь мне. Надо держаться за тебя, может и мне перепадёт от твоей Фортуны.
Если бы не обстоятельства и не тон, каким это было сказано, я подумал бы, что Дау шутит.
– Могу с тобой поделиться, – усмехнулся я.
– Зря ты так, – заметил Дау. – Удача – дама ветреная…

* * *

Бледно-розовое солнце безуспешно пыталось согреть снежную равнину. Низкие строения монастыря уже давно скрылись, а я всё крутила головой, наслаждаясь свежим воздухом и простором. Слишком долго я пробыла взаперти, чтобы отнестись к этому равнодушно. Хилое борейское светило уже висело в зените, заливая льды негреющим светом, когда Мефф махнул рукой и прокричал, обернувшись назад:

– Вон там, за тем холмом – залив!
Я вытянула шею, пытаясь увидеть море, но ничего не увидела. Холм как холм, тут таких куча… Но снегоход взлетел на вершину и передо мной открылась плоская равнина. Я поняла, что это, в самом деле, море, покрытое льдом. Оставалось надеяться, что с местом, где нас ожидал корабль, Мефф тоже не ошибся. Мотор затих, в ушах повисла звенящая тишина.
– Вроде бы здесь? – неуверенно пробормотал мужчина. – Здесь трудно ориентироваться.
Это было ясно, на берегу залива не имелось никаких достопримечательностей, только однообразные невысокие холмы, да сугробы, которые не могли служить указателями рельефа местности.
– Попробую, – решил Мефф и достал ключ.
Он оглядел широким взглядом окрестности залива, открывающиеся с холма, глубоко вздохнул и решительно нажал кнопку на животе крокодильчика. Глаза рептилии блеснули красным светом, но ничего не произошло. Да, в принципе и не должно произойти так быстро. Если корабль Меффа ждёт нас в глубине борейского океана, ему нужно некоторое время, чтобы всплыть.
– Надо подождать немного, – пробормотал мужчина, тревожно глядя в океан. Его тревогу я понимала – если корабль не откликнется или не удастся найти место, где он затоплен, то придётся возвращаться в монастырь. Вряд ли монахи будут ждать нас с распростёртыми объятьями.
Корабль не появлялся…

– Похоже, мы ошиблись, – вздохнул Мефф. – Двинемся вдоль берега, будем периодически останавливаться и проверять. Рано или поздно, он нас услышит.
Мефф уже приподнял могучим рывком мотонарты, чтобы повернуть их в нужном направлении вдоль берега, когда громкий треск заставил нас повернуться в сторону моря.
По белой глади льда пробежала длинная извилистая трещина, на светлом фоне заснеженного льда она казалась иссиня-чёрной.
– Смотри! – мужчина схватил меня за плечо, хотя я и так всё видела.
У основания трещины, там, где она была наиболее широкой, лёд вдруг вспучился, раздался и на свет появился тупой нос металлического предмета. В тусклом свете местного солнца он блестел, как намазанный маслом. Послышался громкий треск и грохот, корпус корабля продавил лёд и закачался на волнах, призывно мигая бортовыми огнями.
– Получилось, – счастливо выдохнул Мефф. – Я пойду к нему, жди меня здесь,