Имя для планеты

он.
Патрик задумался, он неторопливо водил сорванной травинкой по пыли, нанесённой в котловину ветром, весь погружённый в мысли. Я не мешал, понял, что для него этот разговор очень важен. Наконец О’Доннел продолжил:
– И вот я встретился с ней пару раз, потом купил кольцо – типа подарок. Пригласил её поужинать, чтобы сделать предложение. Ну, поужинали мы с ней, настал главный миг. Перед таким, судьбоносным решением я решил отлить и отошёл в туалет. Сказал, что сейчас вернусь, мол, всё нормально…
Стою я, значит, перед писсуаром, делаю своё дело, в стену смотрю, и тут вдруг меня настигает мысль: ‘И что, это всё?’. Вот сейчас я застегну ширинку, помою руки, выйду к ней, сделаю предложение и стану таким же, как миллионы других баранов.
Наплодим мы с ней кучу детей, купим дом с уймой ненужного барахла. По выходным я буду напиваться, а всё остальное время стану отращивать пузо. Получу повышение в конторе у папаши, а со временем смогу занять его место. А потом, по истечении положенного срока, тихо склею ласты в кругу семьи. Если не сдохну раньше от тоски…
В общем, едва у меня пронеслась эта мысль, как я понял: ‘Это не по мне!’. Вышел из туалета и только меня и видели. Загнал то колечко – пригодилось всё-таки! – и купил билет на первый же экспресс до космодрома, а оттуда – на орбиту. Там завербовался на лихтер, что подвернулся под руку и покинул родную планету навсегда.
Долго меня носило по Вселенной, и где я только не был. Работал на рудниках, вышибалой в кабаке, потом там же барменом. Был профессиональным игроком, музыкантом, актёром… Освоил искусство управления кораблём, занялся контрабандой. Несколько раз меня едва не сцапали, и после очередного случая я решил заняться другим делом.
С друзьями мы прослышали, что на той планетке, где мы сейчас сидим, есть залежи минерала – аркадона. Ценность его не в практической пользе, а редкости, и используют его при производстве нейросхем. Цены на него в те годы стояли такие, что за кристалл размером с вишню можно было получить приличный звездолёт со всем оборудованием. Не знаю, может, сейчас цены и упали, а тогда были просто чудовищные.
Мы с друзьями загорелись идеей, быстро организовали экспедицию и высадились на планете… Знаешь где? Прямо вот в этом месте.
– Эта котловина – след посадки корабля? Как я сразу не понял! – хлопнул я себя по лбу.
Патрик улыбнулся.

– Долго мы искали своё богатство, – продолжил он, – но ничего не находили. Я не терял надежды, а спутникам моим это быстро надоело. Ещё бы, ведь они рассчитывали на лёгкие деньги.
И вот однажды я отправился в очередные поиски, бродил по местным лесам несколько дней, а когда вернулся, увидел здесь только след старта. Самого корабля не было. Дружки бросили меня на этой планете!
Позлился я, погоревал и стал выживать здесь. Вещи мои быстро пришли в негодность, дольше всех держался бластер, но и он через пару лет потерял заряд. Из железной полосы от него я сделал тесак, провода пошли на тетиву лука. Научился транслировать мысли местным животным и использовать это на охоте. Жить захочешь – выкрутишься. Обжился потихоньку, пять лет проторчал.
– А может, мне повезло? – возразил я.
– Резонно, – засмеялся Пат. – Но мне больше. Ты и без меня, рано или поздно, дошёл бы до цели. Наверно… В общем, я решил двинуть с тобой к бакену. У тебя счёты с теми, кто украл жену, а у меня свои счёты. Не терпится мне с дружками встретиться, есть вопросы у меня… Серьёзные вопросы… – Пат недобро ухмыльнулся, потом внимательно посмотрел на меня. – Ну, как, Сергей, возьмёшь попутчика?
– Возьму, Патрик О’Доннел, с удовольствием возьму! – улыбнулся я.
– Значит, добро.
И я пожал протянутую руку.

* * *

Часов у меня не было, но мне показалось, что мы были в пути дня полтора. А потом просто распахнулась дверь и давешняя парочка – Стольник и небритый Наждак, вошли в мою камеру. Наждак опять поднял нейростаннер и я снова вырубилась.

Нет ничего неприятнее путешествия в таком состоянии. Лежишь, как бесчувственное бревно, тебя кантуют, как хотят, а ты даже не понимаешь толком, что с тобой творят, только глазами хлопаешь.

Меня, как я поняла, снова погрузили в посадочный бот и повезли куда-то. Должно быть, мы прибыли на место – конечный пункт нашего странствия. Меня притащили в какую-то каморку и оставили в покое, я снова прошла через неприятный процесс возвращения чувствительности. Пришла в себя, села и огляделась. Небольшая комнатушка, без окон, с узкой кроватью и столиком у изголовья. С трудом встав, я доковыляла к кровати и плюхнулась, как подрубленная.

‘Где я? Куда меня приволокли?’ – подумалось мне.

Ответа пока не было.

Чтобы не говорили обезопасности нейростаннера,