Имя для планеты

но эта процедура здорово изматывает. Видимо, причина в сенсорном голоде во время бесчувствия. Или в чём-то другом, неважно. Я отключилась, как только коснулась жёсткой подушки.

Я проснулась от негромкого звука – хлопнула дверь, в комнату кто-то вошёл. Встав рывком, я увидела пожилого мужчину, почти старика. На нём было длинное ниспадающее одеяние чёрного цвета.

– Приветствую тебя, дочь моя, в нашей скромной обители, – тихим добрым голосом сказал мужчина. – Меня зовут отец Арсений. Я и вся наша братия, рады, что ты присоединилась к нам.
– Я не присоединялась. Правильнее сказать, меня присоединили, – заявила я.
– Неисповедимы пути Господни, – кротким голосом ответил отец Арсений. – Его десница простирается над нами подчас против нашей воли.
– Это монастырь? – вдруг поняла я. – Какого культа?
Отец Арсений предпочёл не отвечать.

Я села на кровати, в своей любимой позе, обняв руками колени, а отец Арсений стоял напротив меня, смиренно сложив руки и кротко уставившись в пол. Я знала эти церкви, читала достаточно, чтобы понимать – ничего хорошего это мне не сулит. Про деяния подобных организаций ходили совершенно жуткие истории… На Фароне, как на развитой планете,сомнительные секты не проявляли себя, но в бескрайнем космосе для них находилось место.

Внезапно раздался удар колокола. Я вздрогнула от неожиданности и вскинула голову. Под потолком обнаружился круглый динамик.

– Колокол призывает братьев на вечернюю молитву, – пояснил отец Арсений. – Ты присоединишься к нам, дочь моя?
– И не подумаю, –презрительно ответила я.
– Хорошо, мы не будем настаивать. Помни только, что церковь наша всегда готова принять в своё лоно даже самых великих грешников, – негромко заметил отец Арсений, покидая помещение.
Дверь за ним тихо закрылась. Несколько минут я прислушивалась к тишине, потом встала и попробовала открыть дверь. Оказалось, что она не заперта. Странно… Сектанты почему-то не боялись, что я убегу. Безумно захотелось проверить возможность побега прямо сейчас, но я решила сдержаться. Сто пудов, что за мной наблюдают, пусть посмотрят, успокоятся, устанут. А я пока изучу обстановку…
Дни ползли, как фавориты черепашьих гонок. Сидеть в келье было скучно, и я принялась за исследование монастыря. Моим перемещениям по коридорам никто не препятствовал. Как я поняла, монастырь был расположен под землёй в каких-то катакомбах, все коридоры имели естественное происхождение и лишь кельи были сделаны людьми. Кстати, они не имели дверей, каждый прохожий мог увидеть, чем занимается обитатель помещения. Моя комната была одной из немногих, имеющих дверь. Наверно оттого, что я не посвящёна в их таинства. Но и на ней не было замка. В принципе, запоры не имели здесь смысла, монахи не имели никаких вещей, прятать им было нечего. Нечего было и красть. Но, сказать по правде, мне было бы неуютно, если бы моё жилище тоже открыли напоказ. Чисто психологически.
Один раз со скуки я побывала на молебне. Одетые в одинаковые коричневые балахоны, верующие стояли, уставившись в пол и смиренно сложив руки на животе, шептали что-то. Должно быть, молились. Удивительно, но среди молящихся я заметила женские лица. Зрелище нескольких десятков людей, бормочущих какие-то бессмысленные фразы, вызвало у меня раздражение, и я больше не посещала это мероприятие.
Монастырь был невелик, я изучила его вдоль и поперёк за пару дней. В своих путешествиях я набрела на одну-единственную закрытую дверь. Она находилась в той части, где, мало кто бывал. Дёрнула за неё раз-другой, убедилась, что она заперта и пошла дальше, чтобы не привлекать внимания. Но эта замкнутая дверь очень заинтересовала меня. Я стала думать, как мне открыть неё.
Взломщицей я не была, хотя Серж и рассказывал мне кое-что о своих университетских проделках. Вряд ли здесь нейроствор. Такая сложная техника не для заштатного монастыря. Монахи народ затюканный, в отличие от меня, находятся здесь добровольно, бежать им ни к чему и следить за ними не надо. Скорее всего, здесь простой замок с защёлкой. Открыть его можно плоским гибким предметом. Надо найти такой предмет.
Я стала думать, где его можно взять. По всем прикидкам подходил кухонный нож, но кто ж мне даст его? Надо придумать что-то другое…
Меня внезапно осенила идея. Мемокарта! Подходящий предмет – мемокарта. Это чрезвычайно распространённый предмет, у кого здесь могут быть мемокарты? Я никого не знала среди монахов, они сторонились меня, как чужой, да и я не горела желанием общаться с ними. Но отец Арсений… Он, вроде, похож на интеллектуала.
Я знала, где его келья, видела его как-то там, проходя мимо. Когда я вошла к нему, там было пусто. Быстро осмотрев